Ласковый Псих
Весь мир - дурдом, а мы в нем пациенты!(с)
Название: Покинув тень
Автор: Ласковый Псих
Канон: Green Lantern
Тип: джен
Персонажи: ОС(ОМП-спрут)
Рейтинг: пжешечка, есть немного насилия, но поверхностно.
Размер: мини
Саммари: Это было частью фика, но потом стало очень мило смотреться само по себе, поэтому ставлю так :З Просто маленькая история про одного из многих носителей Жёлтого Кольца Силы.

Нзгамлот был очень большим существом. Во всяком случае, он редко встречал кого-то крупнее себя. У него была прочная, покрытая слизью кожа, меняющая окрас по желанию хозяина и множество щупалец. Острые зубы в двадцать три ряда усеивали пасть на нижней части огромного тела, а на верхней располагался десяток внимательных глаз. Он годами выживал в безводных пустынях, ледяных скалах, глубинах морей и непроходимых чащах лесов родной планеты. Нзгамлот по праву считал себя сильнейшим существом этого мира, что впрочем, не приносило ему радости.
Только выбравшись из плена икрояйца много-много лет назад, он сразу же почувствовал на себе всю жестокость жизни. Он оказался брошен и покинут. Родившись втрое крупнее обычных хсамгаузов, своих братьев и сестёр, Нзгамлот вызвал волны страха и неприятия. Стоит сказать, что среди его народа не особо практиковалось вербальное общение – они понимали друг друга, ловя эмоции и передавая мысле-образы. Поэтому хсамгаузы не знали лжи и всегда доносили до окружающих полную картину своего восприятия. В день своего рождения Нзгамлот получил столько таких «картин», наполненных первобытным ужасом и отвращением, что, казалось, чуть не сошёл с ума. Его прогнали, дав лишь имя «Кошмар». Имена были тем немногим, что имело определённый набор звуков у хсамгаузов. А имя Нзгамлота на долгие годы обрело оживший образ в сознании его народа.
Новорождённый детёныш ни за что не выжил бы в одиночку, будь он самым заурядным из своего вида. Но Нзгамлот был воистину монстром. Ему было очень страшно одному в большом и новом мире, его часто пытались съесть различные твари, земные или морские, но Кошмар быстро учился, и как-то так оказывалось, что большинство встречных созданий сами становились обедом для крупного хсамгауза, а остальные уходили побитые. Он умело скрывался, используя свою изменяющуюся шкуру, заманивал добычу запахом сырого мяса, а потом душил мускулистыми щупальцами. Острые зубы, тогда имевшие всего три ряда, легко перемалывали шкуры и кости жертв, так что после трапезы Нзгамлот не оставлял совершенно ничего. Слово бездна.
И без того не маленький, Нзгамлот быстро рос и вот уже в диких краях, где его когда-то оставили сородичи, не было ни единого существа сильнее или больше. Нзгамлот очень этим гордился и однажды всё же решил прийти к своему народу, чьи мысле-образы иногда ощущал ближе к морю. Он хотел показать, каким сильным стал охотником. Ему представлялось, как все восхитятся его мощью, и он сможет жить вместе с прочими хсамгаузами и защищать их от любых угроз. «Они изменят своё мнение» - думал Нзгамлот, - «они поймут, что зря оставили меня одного, когда я мог быть таким полезным!»
Но никто не восхитился. Как и в первые минуты своей жизни, Нзгамлот ощутил гибельные, сильнейшие волны ужаса от своих сородичей. Они даже не могли нападать на него, а только лишь спасались бегством или замирали на месте, скованные собственным страхом. Многие пытались слиться с местностью, но это плохо получалось, насколько мог судить Нзгамлот. Их бы заметила любая змея или птица. Их бы съели.
Нзгамлоту стало очень грустно, и он решил, что сородичам нужно дать больше времени. Он попытался послать мысле-образы, чтобы сообщить, что не желает вреда и уходит, но пробиться сквозь стену одной единственной общей эмоции – страха – у него не получалось. Нзгамлот ушёл непонятый.
Потом он долго думал, что бы такого мог сделать, чтобы вызвать столько неприязни, но ничего не приходило на ум. Все три его сердца грызла обида и острое чувство несправедливости. Он мог спокойно жить и в лесу, и в море, и в поле, не страдая ни от погодных условий, ни от голода. По факту, для того, чтобы существовать, ему не нужна была поддержка сородичей или их признание. Он не испытывал необходимости в чьём-то обществе, в то время как прочие хсамгаузы сбивались в стаи и колонии.
Может, стоить подходить к кому-то одному, чтобы общий мысле-фон не забивал общение?
Нзгамлот попробовал.
«Трусливые тряпки с кусками водорослей вместо щупалец!» - результат был неизменен, и это уже злило бравого охотника. Он даже приносил туши самой лучшей дичи к маленьким поселениям, но нежнейшее мясо оставалось нетронутым и гнило под жарким солнцем.
Это особенно поразило Кошмара, ведь добыча была редкой, и поймать её было сложно даже для него.
Он просто решил, что его сородичи чем-то больны - «Наверное поэтому они такие слабые!» - и тогда перестал пытаться найти их общество. Он совсем не хотел заразиться. Иногда просто жить лучше, чем жить с кем-то.
Но в одну ночь всё изменилось. Он почувствовал мысле-образы сородичей совсем близко, они разбудили его своей паникой. Возможно, группа случайно набрела на Нзгамлота? Но нет, случайностью тут и не пахло. Страх в мысле-образах мешался с отчаяньем и злобой. Сородичи искали его, местный Кошмар. И хотели уничтожить. У сородичей было с собой оружие, Нзгамлот знал, что оно бьёт на расстоянии и очень жжётся, даже может оторвать особо тонкие щупальца.
Он не собирался умирать и быстро расправился с двадцатью хсамгаузами, пришедшими по его душу. Ему пришлось это сделать ещё два раза, пока он окончательно не разозлился – последний отряд хорошо подготовился и сумел сильно ранить Нзгамлота.
Боль не давала спокойно мыслить, страдания приносили как раны внешние, от жалящего оружия, так и внутренние, от поступков сородичей. Но больше всего Нзгамлот страдал от вопросов, роящихся в кольце его мозга. Он отчаянно спрашивал, посылая мысле-образы на всё доступное ему пространство, но не получал ответа. От злости и глухого чувства безысходности он бесцельно бродил по своему миру. Нет, он не нападал, но никогда не отступал от выбранного пути. Если же он встречал сопротивление, то уничтожал его. Стены рушились под силой его мощных щупалец, ряды зубов перемалывали металл в технике противников и никто не мог укрыться от острого взора опытного охотника. Разумные или нет, большие и маленькие, одинокие и стайные, все живые организмы мира хсамгаузов были ничем перед могуществом Нзгамлота. Кошмар полностью поработил планету. Немногие оставшиеся бывшие сородичи ушли в самые глубинные поселения, испещрённые узкими ходами – мнимым спасением от гигантского ужаса. Впрочем, их Нзгамлот уже не трогал. К тому времени гнев, отчаянье и боль в нём притупились. Нет, он не чувствовал себя виноватым в чём-то, да и мстящим себя тоже ни считал. Но его вопросы так и не получили ответов. И теперь он остался совсем один, совершенно не представляя, что делать дальше. Снова, как когда-то в далёком детстве ему было страшно. Больше всего на свете Нзгамлот боялся одиночества. Он знал, как справляться с этим страхом, но также знал, что, даже преодолев своё желание чужой близости, не будет счастлив. А счастье, по мнению Нгамлота, определяло смысл существования. За всю жизнь он испытывал это чувство всего два раза, когда пробил плёнку своего икрояйца (и до того, как почувствовал сородичей) и когда убил свою первую пищу, точнее, утолил голод пойманным мясом. Поэтому, Нзгамлот логично предполагал, что жизнь и счастье как-то связаны. Правда, толку от этих предположений было чуть.
Всё изменилось, когда однажды в чёрном ночном небе сверкнула золотая полоса. Нзгамлот приметил её сразу – Луны в то время были скрыты в чернильных пятнах, то есть не светили. Сияющее маленькое нечто разрезало пространство с огромной скоростью, никогда раньше не виданной Нзгамлотом, а уж он повидал почти всё, что есть в мире.
"Оно с неба" - подумал хсамгауз, - "а вот неба, настолько далёкого, я не видел. В горах, разве что, но не выше"
Кошмар с интересом следил за ярко-жёлтым светлячком и вдруг заметил, что тот движется прямо в его сторону!
«Ты способен вселять Великий Страх. Добро пожаловать в корпус Синестро!» малюсенькое, по сравнению с Нзгамлотом, колечко совершенно самостоятельно наделось на одно из особо тонких щупалец и тут же обдало всё тело хсамгауза жаром и холодом одновременно!
С удивлением Кошмар почувствовал огромную пульсирующую силу. Она наполняла его тело и всё окружение, разливаясь солнечно-жёлтыми волнами.
Сила эта была настолько велика, что смогла поднять тяжёлое тело хсамгауза в воздух! Жёлтая энергия проходила через каждую клеточку гигантского существа и витала вокруг него густым, послушным воле владельца, полем.
Кольцо предложило отправиться в какое-то далёкое место с непонятным для Нзгамлота звуковым наименованием, и монстр согласился, почти не раздумывая. Его душа трепетала, полная восторга и предвкушения. Главный страх Нзгамлота, чувство одиночества, не рассеялся, но был, подобно дикому зверю, скован и укрощён, подчинён воле владельца Жёлтого Кольца Силы.
Огромный хсамгауз, шкура которого окрасилась в жёлто-чёрные узоры из пятен и полос покинул планету на недостижимой для большинства разумных скорости. Кольцо автоматически выбирало путь и создавало для хозяина безопасные условия. Нзгамлот интуитивно предполагал, что это кольцо – не единственное.
И полностью в этом уверился, попав в зону газового гиганта далёкой галактики на одной из лун которого временно базировалась часть Корпуса Синестро. Тысячи ужасающих сознание обывателей существ. Дрожь должна пробирать только при упоминании этого места!
И Нзгамлот дрожал. От нетерпения. И счастья. Он пролетал над распластавшимся городом, состоящим как из древних руин, так и из новых, сверкающих пластиидами строений. Ему приходилось следить за щупальцами, чтобы ненароком не разбить очередное высотное здание или старинный обелиск. Впрочем, судия по окружающим – желание ничего не поломать возникло тут исключительно у Нзгамлота.
Здесь обитали только владельцы Жёлтых Колец, и каждый из них по определению умел вселять Ужас в чужие Сердца. Вот только, чужих тут не было. Только свои.
Поэтому вместо волн ужаса, Нзгамлот то и дело «слышал» витиеватые пожелание полететь к гигантскому фаллическому символу, нежной и большой любви с ближайшей Чёрной Дырой или вовсе нечто непонятное, звучавшее как «novichki sovsem ohuely». Кольцо переводило большинство фраз, но для многих в мысле-образном языке хсамгаузов просто не было аналогов. Гигантскому спруту приходилось «смотреть» мысли окружающих, чтобы понять, что они хотят ему сказать. Тем не менее, он всё равно мало что понимал в множестве новых для него ассоциаций и терминов, но ясно осознавал: его не боятся. Для местных он был пусть большим, но очередным в среде множества других соратников. Его внушительность оценили, но не более того. Пару раз Нзгамлот даже уловил нечто, похожее на восторг, правда, так и не понял, откуда оно исходило. Также улавливал презрение и иронию. Местами злобу, иногда голод. Но в общем и целом – вялый интерес, лишь иногда окрашенный либо в приветливый либо в не приветливый «оттенок».
Но как же чувство страха? Оно было, жёлтой паутиной пронизывало всё ближайшее окружение, окутывало и проходило насквозь. Но впервые в жизни Нзгамлот испытывал от такой концентрации гармонию своего внутреннего и внешнего существа. Этот страх был трепетом души, затаённым, глубоким чувством, подстёгивающим к действию, постоянному движению, вызывающий прилив адреналина даже в самых равнодушных сердцах. Он не сковывал все другие порывы чувств, а лишь придавал им яркости. Страх этого места был вашим загадочным ночным кошмаром, нитью суеверия, дыханием в спину, скрежетом на пустом чердаке, морозом безлюдной улицы и неизвестностью, помноженной на несчастный случай.
Нзгамлот подозревал, всё также интуитивно, что этот Страх может обернуться Ужасом, первородным и могучим, беспощадным, коварным и крайне изобретательным. Почти не смертельным. Ужасу не выгодно убивать много, кто же тогда будет дрожать под его натиском? Однако любая, даже самая долгая смерть покажется вам куда желаннее этого многоликого и истинно кошмарного любовника.
Но пока Страх оставался Страхом. Нзгамлот чувствовал это и почти слышал голос желтоглазого создания, с многообещающей улыбкой шепчущего «поиграем?».
И хсамгауз всем своим существом откликался на это поистине пугающее, но оттого ещё более волнующее предложение. Потому, что впервые за много лет был действительно счастлив и логично предполагал, что раз счастье как-то связано с самой жизнью, то совершенно неважно, что его дарует, даже если это высококонцентрированный Ужас Вселенной.

@темы: DC, Аццкий Миксер(АУ и кроссоверы), уняня, фанфик