Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
15:39 

О Чудо, Псих снова начал писать. Хороший знак.. хотя...

Ласковый Псих
Весь мир - дурдом, а мы в нем пациенты!(с)
Автор: Ласковый Псих
Фэндом: Naruto, Dexter
Название: Чудовища Майями
Жанр: слеш, POV, AU
Рейтинг: NC-17
Статус: в процессе
Размер: будет макси
Персонажи: Гаара, Наруто, Темари, Сай, Канкуро и т.д. Все в новых "ролях"
Аннотация: Сегодня та самая ночь. И это будет происходить снова и снова. Должно происходить.
Предупреждения: ООС, Наглое хулиганство по отношению к персонажам, Гаара-маньяк и прочие прелести(возможны кровь-мясо... могу за собой не уследить) смерть второстепенных персонажей

bolnichnaca.diary.ru/p189410033.htm


Глава 4
Утром пью кофе, готовлю себе поесть. Очередная цепь ритуалов и… звонок в дверь. Кто это может быть в такую рань?
- Утречка доброго! У тебя, сосед, кипятка не найдётся? – стою перед открытой дверью и смотрю на это до безобразия бодрое существо. Впервые в жизни я так медленно делаю выбор между немедленной расправой и сохранением маски.
- Ты… решил, что у меня тут столовая? – второй вариант на данный момент предпочтительнее, а жаль.
- Ну, я до сих пор не приобрёл холодильник, а значит и продукты мне хранить негде. Поэтому питаюсь – он слегка встряхивает пакетом с эмблемой местного супермаркета. – Лапшой быстрого приготовления. Ах, да, чайника и печки у меня тоже пока нет, всё прошлые жильцы вывезли. Не дашь умереть мне голодной смертью? – так вот что называют «щенячьим» взглядом.
- «Голодной» не дам, у меня на твою смерть другие планы. Заходи. – Угрожающий тон на Нейтана не подействовал, и он быстро прошмыгнул в моё логово, рассыпаясь в благодарностях и извинениях. Снова эти сощуренные глаза, обезоруживающая улыбка… но плавно-текучие движения, ловкие пасы рук, бесшумные шаги хищника. Люди не замечают таких тонкостей, однако для таких, как я это как мигающий маячок «свой».
- Где у тебя чайни… О! нашёл! Ты прости, что я так вот ввалился, но я подумал, что мы не совсем чужие люди, тем более, что такой добрый парень как ты, не бросит в беде брата свой девушки. – Ну да, конечно. Представить не могу, чего ты хотел на самом деле, но точно не того, что озвучил. Мне совсем не хочется играть, как он, но всё равно придётся. Понедельник настал, а я до сих пор не убил ту женщину и всё по вине Лиса… Кьюби, да? Перед глазами красные пятна, воздух для меня будто наполняется мельчайшими сухими частицами, каждая из которых источает нестерпимо-манящий запах крови. И всё потому, что этот лис отвлекает меня от более мелких целей, что скорее утолят мой голод, а сам в это время, даже стоя на расстоянии вытянутой руки, остаётся недосягаемо далеко. Раздражает.
- Зачем ты пришёл на самом деле? – может, он и поселился тут специально? Нет, вроде, прошлые жильцы съехали раньше, чем я пошёл на Донована, но никто не исключает возможность того, что вор и к нему попал не случайно. Канкуро ведь говорил, что тот очень хорош, так с чего бы такому мастеру вдруг так лохануться? И что такого замечательного он мог найти в доме профессора, разве его это уровень?
- Я фросто фотел аесть… - бормочет он с набитым ртом, недоумённо глядя на меня снизу вверх.
Ну и чёрт с тобой.
Я продолжаю собираться на работу, её никто не отменял, к сожалению, хотя я не знаю, как выдержу сегодняшний день… вечером я пойду на Маковую улицу, вина швеи доказана в полной мере, осталось только что-то сделать с её собакой. Почему эта вроде как милая женщина для образа не взяла маленькую болонку?
- А ты ел? – прожевав хорошо заварившуюся лапшу, спрашивает этот жаворонок. Он многозначительно поглядывает на сковородку с яичницей и беконом.
- Я не голоден. Можешь съесть сам, но мне сейчас на работу, если тебе куда-то нужно, могу отвезти. – Я должен успокоиться, я должен перестать видеть мир в алых тонах, я просто обязан перестать представлять Нейтана с выпотрошенными внутренностями. Я ведь не хочу прийти на работу чудовищем, я должен обрасти белой мягкой шкуркой.
- Да не, всё нормально! Спасибо! – он скоренько вываливает мой несостоявшийся завтрак в свою пластиковую тарелку, трудолюбиво отчищенную от лапши. Да уж…
Выходим вместе, Нейтан к себе, а я - на работу и грызёт меня острое чувство несправедливости. Хочется вернуться, привязать вора к столу и ме-е-е-дленно отрезать по кусочку его плоти пока он не сдохнет. Некрасиво и неаккуратно, зато душе будет спокойно. Хотя о какой такой душе я думаю? Я убил слишком многих людей, чтобы понять, что внутри у них только кости и мясо, никакой души нет и в поныне. Порой задавался вопросом, в таком случае, чем и насколько я от них отличаюсь?

***
- Что это? – я не могу оторвать глаз. Это слишком прекрасно. Я не могу начать дышать. Это слишком ужасно. Я не могу перестать думать, о том, как же меня угораздило тут оказаться…
- Это кукла. – Человек в чёрном защитном костюме и с чем-то вроде треугольных рогов на голове аккуратно проводит слегка дрожащими пальцами в чёрных же перчатках по замороженной коже когда-то живой женщины. Он ухмыляется, и широкие полосы узора на его лице искажаются в гримасе демона.
Ни капли крови. Абсолютная чистота. Если бы тело не была разрезано на ровные крупные куски, его бы можно было посчитать живым. Но, я уверен, никогда эта женщина не была так прекрасна, как в этот посмертный момент.
- Всего лишь кукла. – Продолжает человек (а человек ли?) назвавший себя моим братом. – Посмотри. Она всю жизнь была беспросветной дурой, которую все используют, она села в тюрьму за своего дружка-ублюдка, а когда вышла, он был женат на её подруге. Она пила и ходила в церковь по воскресеньям, она плакала над мелодрамами, а сбивая очередную кошку на дороге, сетовала на испачкавшийся бампер. Всего лишь кукла. Но взгляни. Разве сейчас она не ангел? Ты видишь... будто свет какой-то? Нет? Жаль. Я вижу. Так не всегда бывает. Кто-то живёт как грязное тупое животное и лишь умерев, обретает истинную чистоту… обретает душу, давно забитую, извалянную в грязи, в помоях и в чём-то там ещё.
- Семьдесят четыре.
- Что?
- Семьдесят четыре трупа. У них не было души. Ни у кого. – Он разводит руками. Мол, такова жизнь.
- Ну не всем же душа должна быть выдана, на каждого из шести миллиардов не хватит.
- Тогда как же жить тем, кому она не досталась? Тебе или мне, например? – тогда я был убеждён – именно такие хищники как мы, как все, кого я убивал, были теми, кому «не выдали» душу. Душа может болеть, в душе заключена совесть, чувства, привязанности, желания. Без души есть лишь одно – голод. И каждый утоляет его как может.
Канкуро смотрит мне в глаза, не утруждая себя ответом. Он уверенным движением берёт со стола до бритвенной остроты заточенный нож и передаёт его рукоятью ко мне.
- Если ты так убеждён, что у нас с тобой нет души – проверь это на мне, брат. Там в углу есть полиэтилен, скотч и… что ты там ещё используешь, а? В общем, я постарался. Могу даже снотворное дать, если ты с собой не захватил.
За окнами воет сирена, но полиции не за что не найти это место. Кукольник направил их по ложному следу. По моему следу. У них нет серьёзных доказательств, моя защита достаточно хороша, что бы моего искреннего «нет, я не расфасовывал по мешкам своего сослуживца» хватило для того, чтобы меня отпустили, да ещё и извинились за беспокойство.
Однако это займёт время. И я не знаю, что успеет сделать брат за эти часы или минуты, я хотел как лучше, я думал, что смогу просто посадить его, не убивая. Он сказал, что выбрал: либо он, либо я. Оба живы быть не могут.
Забираю нож, я в перчатках и отпечатков не оставлю. Захожу ему за спину и точным уколом(я взял с собой снотворное) в мышцу шеи вырубаю не сопротивляющегося «ледяного убийцу». Можно подумать, я позволю за меня решать человеку, которого я увидел впервые за более чем двадцать лет. Дальше – дело техники. Искать улики – моя профессия, а избавляться от тех из них, что компрометирую меня – моё призвание.

Через три часа я уже выслушивал раздражённый гвалт, поднятый Теми: они упустили ледяного убийцу, а ещё и того ублюдка, что прикончил мальчишку Тодда, который проработал в отделе всего-то пару месяцев, да ещё и нашли в последствии «прощальный» подарочек маньяка – труп ещё одной девушки. И ни одного отпечаточка. Какая незадача.
А Канкуро очнулся во второсортной гостинице в одном из самых неблагоприятных районов Майями, прочёл моё смс «Поговоришь с Раулем – хозяином гостиницы, он поможет убраться из города (Если так хочешь сдохнуть – соверши суицид, я не собираюсь в этом участвовать)» и, наверное, ухмыльнулся, испоганив и без того мерзкий грим.
До вчерашнего дня я его и не видел, но он после этого и вправду бросил затею с нашей «дуэлью», во всяком случае, ничего в этом направлении больше не предпринимал, вместо этого обернувшись заботливым старшим братиком. Теперь я даже не знаю, что хуже. Однако, убивать его я не буду ни при каких обстоятельствах, будь он хоть трижды чудовищем. Я буду угрожать, он – игриво бояться моих угроз и так всё и останется до самого конца.

***
Теми тяжело опускается на стул рядом со мной, взгляд её не предвещает ничего хорошего, правда не кому-то конкретному, а абстрактной системе американского правосудия. Я осторожно спрашиваю её как дела, и сестрёнка срывается и, всячески сдабривая свою речь нецензурщиной, поясняет, что Донован, похоже, дал дёру из штата, и теперь они его не увидят никогда. Какое точное определение, однако.
- Мы выслали ориентировки в соседние штаты, но не факт, что они будут с этим возиться, учитывая то, что даже мы не смогли доказать вину этого гада. – сестра в раздражении начала обмахивать себя складным веером с которым почти не расставалась. По этому несложному ритуалу «остывания» можно было понять, что девушка берёт себя в руки и начинает мыслить предметно, вместо того, чтобы поддаваться бесполезным эмоциям. У неё это получается, и веер отправляется обратно в сумку до следующего раза. Теми уже игриво усмехается.
- Сержант Морино, между прочим, обещал придушить тебя.
- За что? – мой невинный взгляд почти искренен. Я не сделал ничего, что могло бы насторожить эту ищейку, так в чём же дело?
- Он уже навострился арестовать Карлу Браун, когда ему вежливо указали на отчёт нашего же специалиста по брызгам крови, в котором чёрным по понятному написано, что она не могла быть убийцей. То-то шуму было, ты бы видел!
- А вот читать отчёты надо, я не для того трачу на эту бюрократию своё личное время, чтобы документы потом пылились никому не нужные.
- Ой-ой-ой, какие мы грозные, я уже боюсь! – Теми лохматит мне волосы, как в детстве, хотя разницы «до» и «после» особой нет, у меня и так не особо прилизанная причёска. – Лады, я пошла, смотри, Ибики в гневе, но я на тебя десять баксов поставила, порадуй сестрёнку! – а вот это уже наглость.
- По получении выигрыша будешь проставляться, и не надейся отделаться пиццей. – Она жестикулирует, что, мол, поняла и приняла, и скрывается за поворотом. – Вот делать мне больше нечего.
Я почти закончил работу, через двадцать минут я должен буду уже направляться на Маковую улицу, иначе пропущу момент, когда эта женщина выгуливает свою псину и не смогу поймать её незаметно. На улицу собаку отвлечь от хозяйки всегда легче, чем в доме, это факт.
Надо как-то улизнуть до прихода Ибики.
- Сэнд! – низкий прокуренный голос звучит неожиданно громко, кто-то из сотрудников даже выронил чашку с кофе от неожиданности, только в нашем с Саем уголке ни листочка не шелохнулось. Шкафаподобный мужчина яростным вихрем направляется мимо столов к лаборатории.
К моему удивлению, пока я продумывал линию поведения, склоняясь к уже отработанному (я свою работу сделал, а Вам бы стоило потрудиться и прочесть отчёт) на пути сержанта, как тореро перед огромным быком возникла невысокая фигурка японца. Сам оперативник тоже был, видимо, немало ошеломлён, а вот мой начальник с максимально вежливой и одновременно отстранённо-деловой улыбкой, просто послал Ибики грубым образом по дальнему маршруту.
Сцену имел возможность наблюдать весь отдел, но вмешиваться, ясное дело, не спешили. За Саем знали, что язык у него, как помело, да к тому же он всё-таки японец, а значит априори – двинутый на голову. Что, однако же, наврятли спасло бы его от гнева офицера. (А значит парень наверняка ещё и камикадзе)
- Ч-что? Да что ты себе позволяешь, крыса лабораторная? – под взглядом Морино можно было жарить барбекю, но это, видимо, не волновало моё начальство.
- То и позволяю, Вы, я смотрю, настроены весьма агрессивно, не иначе удумали, будто можете в моей вотчине шум устраивать, работе мешать. А, между тем, это может существенно сказаться не результатах, от которых, в свою очередь, зависит успех вашей (и не только) работы. – От наглости «крысы» сержант офигел настолько, что не мог подобрать даже мата, не говоря уж о простых словах, а Сай, меж тем, продолжил. – Гарри, спасибо за работу, на сегодня ты свободен.
О нет. Я даже не ослышался. Начальство вступилось за дерзкого подчинённого и на белых крылах принесло тому свободу. Теперь подчинённый наверняка будет обязан обеспечить этому самому начальству хорошие выходные, вкалывая как проклятый.
- Эм, хорошо… - и всё же это прекрасный шанс. Из здания я почти выбежал, на ходу доставая ключи от машины. Ещё чуть-чуть. Совсем немного и я снова смогу обрести чувства. На пару мгновений, когда нож прошивает плоть и впивается в испуганно сжавшееся сердце жертвы, я смогу обрести эмоции.
- Ты бы видел сейчас своё выражение лица… - в зеркало заднего вида нагло ухмыляется голубоглазый лис. – Такое… предвкушение, жадность, голод. Ты страшен в этом состоянии, знаешь?
- Убирайся из моей машины.
- Тебе совсем не интересно как я в ней оказался? – Нейтан, как я, сейчас тоже не является человеком, он словно бы замёрзшее солнце, я почти чувствую прошедший по моей спине холод, хотя какой в Майями может быть мороз?
- Если ты не изобрёл телепорт – нет.
- Я хочу поехать с тобой.
- Зачем?
- О, ты хочешь сказать, что не собираешься заниматься ничем интересным? – Вижу, как он начинает поигрывать моим ножом, что ранее преспокойно хранился в багажнике, вместе со своими разнообразными товарищами. Очень не вовремя, я ведь уже мысленно разрезал ту женщину. Я уже срывал с себя человеческую шкуру…
- Спрошу ещё раз. Зачем? – как я не пытаюсь, я уже не могу вновь запереть чудовище, я бессилен перед водопадом окрасившегося в кровь песка, что поглощает всю мою сущность, не оставляя ничего, кроме страшного голода. Моё лицо прорезает хищная улыбка, а с глаза будто бы поглощает тёмная пелена восприятия хищника. – Зачем бы тебе присоединяться ко мне. Ты ведь… - я даже тяну носом воздух, внезапно ощущая в нём гораздо больше информации, окромя той, что доступна чисто человеческому обонянию. – …даже не убивал. А если и убивал, то очень давно. – Я вижу, как лис отводит вмиг потемневшие глаза.
- Не знаю, как ты узнал, но да. Я стараюсь сдерживаться. – Я услышал собственный безудержный хохот прежде, чем осознал, что именно сказал этот вор. Неужели? Сдерживается он! Ха! Да если бы всё было так просто…
- Я скажу тебе зачем, если сегодня мы будем охотиться вместе. – А вот это заставило меня резко оборвать смех. А ещё завести мотор и рвануть со стоянки, как ужаленный.
Петляя по сереющим в сумерках улицам, я уже мысленно корректировал план.
- Ты с животными дружишь?
- А причём тут это?
- У цели довольно большой пёс, весьма кусачий, его нужно отвлечь, пока я буду работать.
- То есть я не увижу процесса?
- Увидишь, у нас полно времени. – Это что-то невероятное, давненько моё сердце не билось так быстро от одного только предвкушения охоты. Меня раздражает присутствие Нейтана, но выгнать его у меня не получиться, не в том я состоянии, чтобы приводить обоснованные доводы. С этим надо что-то делать…

- Я просил тебя отвлечь собаку, а не подружиться с ней. - вот почему я предпочитаю работать один. Это же безобразие, везти в багажнике усыплённое тело Элен Хант, а на пассажирском сидении – её неопределённого породы пса, который прекрасно проводил время, почёсываемый вмиг развеселившимся Нейтаном. Ледяная корка на нём будто истаяла под действием красно-рыжей шкуры животного.
- Одно другому не мешает! Смотри, пёсик доволен и одновременно отвлечён от хозяйки, так что я всё сделал правильно.
- Если он будет шуметь – за это отвечать будешь ты, ясно? – он покивал, но по довольной моське было явно видно, что плевал он на мои угрозы.
Мы приехали в домик на окраине города, когда-то здесь жило несколько семей(чата Хант в том числе), но одна из них, пара молодожёнов, были активнее остальных, то и дело устраивали ночные гулянки, делая из своей части дома настоящий притон. Попытка вразумить молодёжь с помощью полиции или доводов разума успеха не возымела. Через год такой жизни супруг Элен, имевший множество болезней, требующих полного покоя и полноценного сна (коих с такими соседями просто не было), скончался.
Не прошло и месяца, как двоих молодых людей нашли мёртвыми в их же доме. Передозировка наркотиками, хотя их-то, по словам знакомых, молодая чета Андерсенов и не употребляла, пили – это да, но вот наркоту, да, причём, такую, что не каждый достанет…
Всё это я вкратце пересказывал Нейтану, пока мы подготавливали комнату, разматывая плёнку.
- А переехать не проще было?
- Жили тут двадцать лет и тут из-за какой-то шпаны родные корни рубить? Нет, не то это поколение, чтобы так поступать.
- А потом-то что? Эта.. Элен втянулась что ли?
- После этого сменила много домов и везде были шумные соседи, которые вдруг то подрывались на не выключенном газе, то с сигаретами в постели засыпали (сгорали заживо, даже не проснувшись от огня), то машина на них падала…
- Машина?
- Да так, один автомастер, что трещал своими инструментами на пол-улицы, частенько обслуживал угнанные авто, да к тому же был сидевший – весь в наколках, с дружками-уголовниками, с ним боялись связываться простые люди, он то и дело угрожал расправой. И вот как-то вдруг – раз! И не выдержал домкрат, аккуратно подсечённый каблучком хрупкой леди…
Мы почти закончили, тело уже обмотано плёнкой, фото умерших стояли на своих местах и осталось только ждать, когда снотворное перестанет действовать. Осталось десять минут.
- И всё это из-за смерти мужа?
- Не думаю.
- То есть… она всегда была такой? Всегда могла без всякой жалости убить человека? – пёс был привязан в прихожей, а Нейтан постепенно снова «замерзал». Голубые глаза теряли живые блики моря и словно бы застывали под дыханием зимней стужи.
- Возможно всегда, а возможно и нет. Это не то, что меня волнует. – я же стараюсь держать сосредоточенность, хотя это тяжело мне даётся.
- А что же волнует? – отвечать или нет? Чего он ещё не знает обо мне?
- Убийство.
- Просто сам факт? Или процесс? Или и то и другое? – я тоже мучаюсь этими вопросами. У меня есть ответ, но я не думаю, что он окончательный.
- Чувство... существования. Пока я могу убивать, я существую, если я этого не делаю, меня словно бы и нет. Я доказываю своё существование.
- Не велика ли цена? Существовать за счёт чужих жизней? – нож в моей руке проходит рядом с горлом связанной женщины, почти касаясь кожи.
- Отнюдь. Что может быть ценнее жизни? Только другая жизнь, ты не согласен? Или ты думаешь, что одна жизнь может быть важнее другой? С чего вдруг? - он молчит, то ли обдумывая ответ, то ли сочтя спор бессмысленным.
Ресницы Элен дрогнули и она медленно открыла глаза, щурясь от яркого света. Попытка пошевелиться результата, ожидаемо, не дала. Женщина вздохнула и в этом лёгком движении воздуха будто бы сплелось и смирение, и жалость, и мрачноватая радость.
- Доброе утро, Элен.

Глава 5
- Ох… а уже утро? – самообладанию этой женщины можно позавидовать.
- Нет, но здесь вы всё равно этого не заметите. Вы понимаете почему вы в такой ситуации? – Начинается, я уже не могу сдержать довольной улыбки, со стороны я, наверное, и впрямь смотрюсь безумцем.
- Да, пожалуй, понимаю. – она пытается кивнуть, но голова тоже зафиксирована, так что не выходит. Глаза её однако всё равно «ощупывают» помещение. – Мы в моём старом доме?
- Да, рад что вы помните.
- А я рада, что молодые люди нынче всё же бывают аккуратны. Эта плёнка… хорошо защищает от крови.
- Это комплимент?
- Скорее поощрение.
- Тоже неплохо.
Обычно всё не так происходит, на раз Элен не отрицает свою вину и не просит пощады, то всё, что остаётся, это убить её. Наверное в моём воспитании всё же есть что-то человеческое или же эта женщина действует таким образом, но я не могу не спросить.
- Я начну?
- Ох, да мы ведь для этого все здесь, нет никакого смысла затягивать момент, если конечно нет желания наполнить его лишним драматизмом. К тому же, я уже много лет скучаю по мужу.
- Вы поэтому всё это делали? Убийства были… лекарством? – молчавший до этого Нейтан проявляет любопытство, но я прерываю его.
- Эй, я вам не мешаю?
- Подумаешь, минутой позже, минутой раньше… - бормочет вор.
- Нет-нет, есть определённый ритуал, который нужно соблюдать.
- Все маньяки такие педантичные?
- В этом деле – да. – Я буру стёклышко и скальпель. – тут важна каждая мелочь… - Элен немного пугается, когда я провожу лезвием по её щеке, для пробы крови. Процедура быстро завершается и стёклышко с алым кругом я аккуратно ложу в сумку. Прекрасно.
- Ты бы видел своё лицо…
- Я видел и не раз! – Кровь закипает в моих жилах, я уже запустил отсчёт. Изящный сосуд в стальной оправе – песочные часы. Ровно шестьдесят секунд. Минута, чтобы жить. Не моей жертве, а мне. Эта минута, когда эмоции заполняют меня, ровно так же, как песок нижнюю часть часов, просачиваясь через единственную лазейку. Для меня ей станет нож в груди Элен Хант.
Наконец-то дышу, в такие мгновения я, насыщенный такими редкими переживаниями могу и передумать... Могу, но никогда так не делаю. Потому, что начатое должно быть закончено. Потому что я чудовище. Потому что только так могу доказать что я – существую.
Песок исчезает быстро. И ровно тогда, когда верхняя часть сосуда теряет последнюю песчинку – нож проходит между рёбер женщины, не злой и не доброй, просто той, которая не получила свою душу или просто поместила её в слишком ненадёжное место и потеряла по вине каких-то идиотов. Или по собственной.

Стоит задуматься. Над тем, как острие ножа легко прокалывает полиэтилен, кожу, мышцы. Не задев рёбер, впивается в последний раз замершее сердце, проходя его насквозь. Меня можно назвать милосердным убийцей. Я не мучаю жертв перед их смертью, мне, признаться, совсем не нравиться даже их чувство страха передо мной. Я не наслаждаюсь их ненавистью, вызванной беспомощным состоянием, в которое я их помещаю. Мной движет лишь желание жить. Их существование в обмен на моё. Я просто более умелый охотник, чем они. И более избирательный, спасибо Шеймару.
Кровь вытекает из раны Элен тёмным пятном моей сущности, глаза женщины стекленеют, а мои вдохи похожи на укусы жадного до кислорода монстра. Великолепный запах крови, что словно бы заполняет мой разум, прекрасный алый цвет, окрасивший всё окружающее пространство, оборвавшийся под моими руками пульс жизни: всё это лишает меня остатков человечности, скрупулёзно вычищая рассыпчатые куски самоконтроля. Мой смех не слышный, на грани воя, не разрывает мне голову как обычно, а окончательно уверяет меня в правильности происходящего. Ещё одно чудовище пожрано мной, я почти счастлив, я заполнен чувствами, разными, противоречащими, но непременно живыми, я существую, я чувствую, как во мне течёт жизнь. Это то, что я получаю в обмен на чужую смерть, ещё немного, капля почти чёрной жидкости, и моё сердце сможет утвердительно сократиться, готовясь мгновенно разогнать кровь по моему окостеневшему после долгого полусна телу.
Но что-то не так, этого не происходит, я не могу завершить ритуал я ещё не жив, ещё не полностью существую, я… этот голос, да, я часто слышу будто чьи-то советы в голове, но это другой голос. Я точно знаю чей. Голос того, кто подтвердит моё существование.
- Гарри! Ты слышишь меня вообще? – У обладателя голоса светлые волосы, в электрическом свете лампы они будто наполняются маленькими жгутиками золотого пламени. Я сожгу их в настоящем огне. Его кожа темнее волос, загар освежает её, этой кожи хочется коснуться, она наверняка подобна бархату, иначе и быть не может. Я буду сдирать её очень аккуратно. Его глаза, голубые, как весеннее небо, с сероватым белком, что делает радужку ещё ярче, ещё притягательнее. Я оставлю себе один на память. Это выбьется из моего ритуала, но мне плевать. Я просто не смогу остановиться.
Я облокачиваюсь о стол, пачкая белую резину перчаток в красный. Вдох-выдох. Всё зависит от одной секунды.
- Слышу, чего разорался? – мне удаётся сделать голос твёрдым, хотя уголки моих губ норовят растянуть пасть в жуткой ухмылке.
- Ты будто выпал из реальности… - Оправдывается? Ха! Я вернулся в реальность, моя реальность это тот безудержный водопад желаний, что бурлит во мне, я почти свободен!
Я бросаю взгляд ему за спину, глаза мои слегка удивлённо расширяются, зло шиплю:
- Я ведь просил тебя привязать пса! – В такие моменты я могу раздумать, но никогда этого не делаю. Начатое должно быть завершено.
- Но я же… - Нейтан оборачивается, следуя направлению моего взгляда. Я слегка разочарован. Он должен был понять, заметить. Он что, доверяет мне? Дурак.
Лис успевает скосить на меня взгляд, когда чувствует почти нежный укол в шею. Он, наверное, хотел бы что-то мне сказать, спросить или упрекнуть, но снотворное действует мгновенно.
Прекрасно.
Я успеваю распилить на части Элен и даже сменить плёнку. Снова, как будто я прокручиваю ритуал заново.
- Он не подходит под кодекс.
- Заткнись, Шеймар.
- Он не убийца, Гаара! Что ты делаешь?
- Связываю его пищевой плёнкой, не видишь что ли?
- Я не этому учил тебя…
- Ты учил меня убивать. Помнишь? Ты сам сказал, что ошибался. Ты сказал, что потерял меня ровно в тот момент, когда решил что моё безумие можно направить. Ты сказал, что вырастил чудовище и я поверил тебе, и верю до сих пор.
- Тогда почему не остановишься? Ты получил свою жертву на сегодня, все правила соблюдены, Гаара! Его смерть не нужна тебе!
- Умолкни.
Недолгая тишина. И он продолжает.
- Я действительно совершил ужасную ошибку. Но не потому, что научил тебя заметать следы или выбирать в жертвы преступников...
- А потому что не придушил меня в детстве? – я набираюсь смелости посмотреть в глаза мужчине, что воспитал такого монстра как я. Его лицо неизменно будит мою паранойю. Я задумываюсь, а могут ли вычислить меня, посредством поисков лиса. Хотя Нейтан наверняка не сказал никому, что собираться пробраться в чужую машину, значит и Марта не будет думать на меня, а друзья в новом городе у него вряд ли есть. Что касательно криминального мира, то он вор и его пропажа не должна вызвать удивления. Что ещё может сделать его жизнь важнее его же смерти? Кодекс. Моя система организации. И… этого Лиса хотел мне «подарить» брат? Почему именно его и именно мне? Я не верю в случайности.
Чёртов Шеймар, из-за тебя я отвлёкся!
- Ох… - Нейтан очнулся, быстрее, чем следовало, хорошо, что я уже закончил. Шеймар всё ещё сверлит меня взглядом. Ничего, шкура у меня крепкая, дырку не оставит.
- Это не смешно, ттебайо!
- А я не клоун, чтобы тебе было весело.
- О, я заметил! – вор всё же пытается высвободиться, но слои плёнки не дают ему этого сделать. Свою работу я привык делать хорошо. – какого чёрта?
Беру скальпель и наклоняюсь к врагу, заглядывая в глаза.
- А ты как думаешь? Я собираюсь убить тебя. – Надрез на щеке и я собираю кровь, как делаю это всегда. О, это выражение лица, этот взгляд… он шокирован. Но разве не стоило этого ожидать?
- Он думает, что ты предаёшь его. Мальчик тебе и правда доверяет. Доверял.
- Раз доверяет убийце, значит глуп.
- Он не убийца, это не его законы, он вне их. Он человек.
Человек? Нейтан? Нет-нет, я знаю, он чудовище, я видел это в нём. Он такой же, как и я. Я должен убить его. Только так я смогу существовать.
Только так.
Он молчит, то ли сдерживая ругательства, то ли пытаясь найти выход из ситуации.
Пытайся-пытайся. Я заношу нож точно напротив сердца. Да, наконец-то, это то, что нужно.


- И всё-таки ты хороший человек!
- Заткнись.
- Нет, я серьёзно! Я почти поверил, что ты собираешься меня убить! – Нейтан смеётся, беззаботно и искренне. Ещё бы. Он только что избежал смерти!
- Я и собирался… - невольно касаюсь перебинтованной руки. Вот поэтому я ненавижу животных.
- Грррр! – и они отвечают мне взаимностью.
- Эй, Курама, хватит ворчать на нашего пострадавшего. Ты и так его разукрасил. – Вор смотрит в зеркало заднего вида на взъерошенного пса и умилённо скалится. Будто эта рыжая тварь и в правду может кому-то нравится. – Слушай, а как ты узнал, что я и правда не стал Кураму привязывать, а?
- Угадал. Ты его и обозвать уже как-то успел?
- Не, это на ошейнике написано.
- Ясно. – Убью. Убью. Убью!
- Вот мы и приехали. – Из-за моего «боевого ранения» Нейтан был за рулём. Раздражает. Раздражает то, что тупая псина смогла помешать убить другую тупую псину. Точнее, лису.
Впервые в жизни я думаю о физическом самоубийстве. Морально я себя уже успел убить раз двадцать. Я не знаю причину этого. Меня не должны волновать такие мелочи, у меня нет чего-то вроде «профессиональной гордости», я не могу быть уязвлён такой оплошностью. Это лишь повод не повторять этих же ошибок впредь. Но этот подход не помогает. Я словно бы застыл на краю бездны, внутри которой – моя сущность, моё чудовище, а над ней, тёмными грозовыми тучами висит моя человечность. Зазубренные камни скал осыпаются осколками моих обретённых было чувств. Только они поднимают меня над бездной, но не дают крыльев, а значит до тёмных, холодных, бурлящих и живых облаков мне никогда на добраться. Чудовище навсегда останется в безжизненной пустоте, на потрескавшимся от сухости дне.
- Гарри, ты в порядке? – на моё плечо ложиться легкая рука Нейтана и видение исчезает. Я стою на краю причала, вдыхаю свежий морской воздух, который не вызывает ни спокойствия, ни волнения. С туч срывается первая капля…
Я замечаю нанесённый мной шрам, что остался на скуле вора, но он, похоже, не волнует этого… человека. Глупость какая, нельзя быть чудовищем и человеком одновременно! Его дыхание, взгляд, улыбка добрая и поддерживающая – это не может быть искренним, я видел это, я знаю, я сам такой, в конце концов! Невозможно быть таким как он.
«Но ты видишь прямое этому опровержение…» - Шеймар как всегда не вовремя.
Я боюсь. Я не испытывал страха уже… да никогда, наверное. Но мне всё равно страшно. Это не животный ужас перед хищником. Я боюсь неизвестности. Непохожести. Отсутствия правил. Я точно знаю, что мы с ним похожи, но он не вписывается в Кодекс, он вообще ни во что не вписывается. И от этого мне страшно. Он словно бесконечно-красивый, солнечный край, полный жизни, а я – лишь мираж над раскалёнными, сухими песками. Я растаю с наступлением ночи, испугавшись голодной Луны, а он лишь насладиться звёздным небом.
Вторая капля взрывает маленькую тучку пыли, тут же впитавшись в сухую землю.
Вдруг становится холодно, я зябко передёргиваю плечами, пытаясь одновременно разорвать физический контакт. Он всё ещё манит меня, но я уже не уверен, что хочу только лишь его смерти. И от этого мне тоже страшно.
Под моим тяжёлым взглядом, Нейтан оставляет пса в машине. На середину лагуны едем только вдвоём, если не считать останки Элен. Я не понимаю, почему он всё ещё здесь, зачем и на эту часть ритуала ему стоит взглянуть. Почему именно ему я открываю эту часть себя, ту, что не знает никто из живых.
Мне не просто интересна его реакция. Она важна для меня. Я замечаю, как та, самая главная, мышца в груди замирает, когда я пытаюсь разглядеть на его лице страх, ненависть или хотя бы отвращение. Но нет. Ему всего лишь жаль Элен Хант, её пса и меня. Одновременно, но по-разному. И от этого я почему-то облегчённо и лишь чуть-чуть восхищённо вздыхаю.
Мешок с кусками тела женщины, утяжелённый камнями, быстро уходит под воду, оставляя за собой цепь светлых пузырей.
На потрескавшийся равнине появляются новые «облачка» пыли, ещё и ещё. Они сопровождаются тихими, но звонкими хлопками.
- Всё? – он пытается заглянуть мне в глаза всё так же сочувствующе. Он действительно умеет… сопереживать?
- На сегодня да.
- И так каждый раз? - как можно спрашивать о таком настолько обыденно?
- Нет, обычно меня не кусают. – Невольно шевелю больной рукой.
- Хе, тогда всё очень скучно! – Он закидывает руки за голову в беззаботном жесте.
- Я делаю это не ради веселья.
- А, ради «существования», да? – сколько скепсиса…
- Я… да, ради существования. – Почему я отвечаю так неуверенно?
- А жить не пробовал?
- Не играй словами. Для меня жить и существовать – одно и тоже. Как и для всех, впрочем. – он вздыхает, видимо, решив не переубеждать меня… Хотя нет, это же Нейтан, он подождёт удобного момента и разрушит очередное правило, что держит мой разум и на месте руин мгновенно выстроит фабрику сладостей имени себя. Ненавижу сладости.
- Забавный у тебя смысл жизни… Такое не каждому дано. Знаешь, мне тоже казалось, что кроме этого чувства удовлетворения не нужно ничего. Какой же я ловил кайф, подстроив очередную аварию, или подкинув нескольким мафиози компромат друг на друга. Столько подозрительности, ненависти, боли. Знаешь, кстати, смертей почти не было. Я хотел, чтобы меня видели, но поймать не могли. Мне нравилось наблюдать за представлением, стоя в центре арены… - с каждым словом, Нейтан всё больше «замерзал». Было видно, как он с силой сжал челюсти, я слышал тяжёлое дыхание вора. Это не лёд, а колючее умертвляющее пламя.
- И как же ты справился? – я ловлю это настроение и в моём голосе сквозит холод пустынной ночи.
- Я не справлялся… - от резкого движения я даже не уворачиваюсь.
Его ладонь сжимает моё горло, не сильно, лишь обозначая какую-то властность.
Ничего страшного. Мы – хищники. Нормально если один убьёт другого. Это вписывается в правила.
Но это случается опять. Его хватка ослабевает, а из глаз исчезает что-то тёмное и злое, уступая место прежнему, лучистому и умиротворённому.
- Я не справлялся. – Он повторяет. – Я… мне просто надоело быть одному. Было слишком грустно.
- Мы должны быть одиночками – возражаю уверенно, без тени сомнения, но он лишь улыбается слегка понимающе и немного виновато.
- Нет. Не должны. Это грустно. Разве тебе нравится быть одному? – его рука отпускает мою шею, но Нейтан не разрывает физического контакта. Обнимает, осторожно, оставляя возможность вырваться. Странно, что я не хочу вырываться.
- Я привык… только в одиночку можно выжить. Привязанность – это уязвимость. Она разрушает защиту. – Он близко, касается своим лбом моего, прикрывает глаза. Тёплый, спокойный и почему-то бесконечно родной. Он внимательно слушает меня, вдыхая морской воздух. А я почему-то говорю и говорю, возражаю, привожу веские аргументы вперемежку с бессмысленной болтовнёй. Я тоже вдыхаю морской воздух, невольно дыша в такт с лисом.
Шум капель сливается в единый гул, шёпот жизни…
- Можно я немножко разрушу твою защиту? – он открывает глаза, смотрит просяще. Не отвечаю. «Немножко» - это не про Нейтана.
Мне придётся потерять всё. Вопрос в том, что я найду?
Я чувствую прикосновение чужих губ к своим. Осторожное и лишь чуть-чуть вопросительное.
Мне не хватает.
Я не знаю, как мне взять ещё. Попросить? Забрать силой? Или мне просто подарят? Я даже не знаю чего я хочу.
Этот не-человек всё ближе, от него всё жарче, а стены моих щитов опадают обессилившей пылью. Потому что мне слишком нравиться то, что за этими стенами. Мне слишком нравиться солнце, что разрывает серые тучи, что прогревает пахнущий дождём и морем воздух, что даёт новую жизнь и даёт прорасти таким чужим и непривычным для меня эмоциям.
- Можно? – он повторяет вопрос снова, касаясь ремня на моих джинсах. Я только соглашаюсь на рваном выдохе.
Я знаю чего я хочу.
Я не хочу его убивать. Я хочу умереть вместе с ним.

Глава 6
Я быстрым шагом пересекал парковку, напряжённо вслушиваясь в звук своих шагов, ленивый шелест редких машин и едва заметный шум прибоя. Мне снова было страшно, хотя нет, скорее неуютно, очень-очень неуютно, небезопасно, неспокойно. Я напрягал слух, опасаясь услышать почти бесшумный шаг лиса. Я не смогу пожертвовать своей защитой. Я не смогу быть настолько уязвим, расслаблен. От него слишком тепло, хорошо, обнадживающе. Это не то, что должен испытывать демон. Это погубит.
Я наконец добираюсь до своей квартиры, привычным движением отпирая дверь и тут же запираясь на все замки. Как по-детски. Я в домике. Под защитой. Под иллюзией правильности.

Я безумец. Не то чтобы подомная мысль не посещала меня раньше, но я ощущал некую границу, понимал, что ещё контролирую зверя. Знаю, что делать и чего не делать, знал, чего хочу… хотя нет, последнее вряд ли. Я знал лишь, что мне делать, чтобы выжить, но само существование никогда не было моим желанием. Лишь необходимостью. Я живу, чтобы убивать, убиваю, чтобы жить – простая формула для чудовища.

Его слова снова режут незащищённый огрызок души.
#
-Считать себя монстром – проще всего на свете. Легко опустить руки, признать себя «другим» или «чужим», решить, что ты ничего не можешь с этим поделать… Но принять себя таким, какой ты есть и «просто» сдаться – это кардинально разные пути. Ты ведь не сдаёшься, Гарри?
- Гаара.
- Что?
- Моё имя. Гаара. «Гарри» - это местное искажение. Моё имя означает «Самовлюблённый демон». Смысл этого имени состоит в том, чтобы я жил лишь для себя и любил только себя. – всё ещё хочу защитить себя словами, пытаюсь привести обоснование, для того, чтобы сохранить себя. Но это не помогает.
Блондин смотрит с так свойственным ему хитрым прищуром, а затем ухмыляется.
- Что-то я не вижу, чтобы ты любил себя… Гаара. Только и делаешь, что уничижаешь значимость своей жизнь всего лишь до «существования». Твоя ценность лишь в том, чтобы приносить смерть? Это ведь не так. Ты – гораздо большее, чем просто монстр. Раз уж у тебя такое «говорящее» имя – не обесценивай его.
В тот миг ко мне в голову закралась предательская мысль: а вдруг он прав?
#

Там, на яхте, я чувствовал, я жил, я ощущал рядом с собой человека, человека, которому не всё равно. Того, кто понимает меня. Того, кто похож на меня. Того, к кому хочется стремиться. Я думал сначала, что лишь затем, чтобы оборвать этот раздражающий свет, выключить, как выключают ненужную лампочку… Но потом понял, что это не так. Он позволяет его достигнуть, даже больше, он идёт ко мне навстречу, ничуть не пугаясь, не обращая внимания на преграды. Это непередаваемое чувство. Но опасно оно столь же, сколь и прекрасно.
Сползаю по двери с чувством полного бессилия.
Я загнан в ловушку. У меня ещё есть шанс уйти, сбежать, зарыться в песок. Но приманка… ах, как она прекрасна! Как манит всё то, чем владеет Ней… Наруто.

#
- Ты хочешь, чтобы я убивал для тебя твоих врагов? Этому не бывать, Нейтан. Я работаю не…
- Наруто.
- Что?
- Наруто, это моё имя. Нейтан – это так, для загранпаспортов и прочей документации. А вообще друзья меня Наруто зовут.
«Друзья?»
Я знаю, что такое дружба. Я видел дружбу, понимаю её причины, её необходимость. Дружба – это способ слабых выжить. Собираться в стайки – это ведь так удобно. Вот только это не для чудовищ. Наверное.
- Кстати, моё имя это, можно сказать, водоворот… а ещё такие рулетики в составе рамена. Ты ел рамен, Гаара?
Нет, но я хочу попробовать. Я уверен, что это вкусно. Всё, что связано с Н… Наруто как будто вкусно. Приятно. Я его друг? Я могу быть его другом? Что значит «друг» для него? Что значу Я?
- А Учихи не враги мне, просто… просто так получилось. И я не требую от тебя убить их, ты ведь всё равно «отсеваешь» тех, кто не входит в кодекс, да? – Наруто облизывает губы. Он знает, что такое «вкус» добычи. Ему стоит больших усилий быть таким, каким хочется самому, а не таким, каким его представили бы окружающие. Не-чудовище.
#

На коже ещё горят те участки, где Он меня касался, я до сих пор чувствую его запах и хочу завершить… то, что прервал. То, чего так глупо испугался! Это ведь просто, все люди это делают и даже поэкзотичнее! Но не все испытывают такую бурю эмоций в первый раз. Физическая близость для меня никогда не была необходимостью и я не чувствовал ничего особенного от такой распиаренной вещи как секс. Так, биохимические процессы тела, не более.
А теперь я чувствую себя словно добыча. Подчинённая, связанная в полиэтилен, беспомощно смотрящая на яркий свет, безмолвная. С замершим в последний раз сердцем. Ещё чуть-чуть и я бы умер. Просто от того, что мой Свет был так близко, обжигал, прикасался губами. Я знаю, что где-то там, за пеленой его сияния, за тем, что люди зовут «доверием» для меня есть перерождение, но мне слишком неуютно идти туда. Без привычных, сухих, крошащихся, но бесконечно крепких стен. В отсутствие пустоты.
Я д-должен что-то с-сделать. Что-то, что подтвердило бы моё существование. Что-то, для чего не нужен Свет. То, что я всегда делал в одиночку. Да, привычное, почти родное.
Я почти восстанавливаю дыхание и сердцебиение. Биохимические процессы… да, это всего лишь тело. Кости, мясо, кровь, органы и никакой души. Ни чувств. Ни привязанностей. Ни света.
Мне нужно убить. И я уже знаю кого.

#
- Это ведь просто одна из семеек Якудзы, что тебе в них? Месть?
- Нет, вовсе нет! Они… – он говорит о них. О нём. О друге. Друге, который ушёл в поисках силы, покинул, оставил в одиночестве. Но ведь Наруто ненавидит одиночество. Наруто больно, когда он один. Почему же этот Саске смеет причинять ему боль? Какое он имеет на это право? - … Вы с ним похожи. Вы смотрите одинаково, хищно, будто ищите что-то. Я не говорю, что Саске плохой человек, Гаара. Он мой друг, хоть и не признаёт этого. Но в вас есть нечто общее, вы сможете понять друг друга. Я бы не хотел, чтобы мои друзья убивали. Даже ради каких-то великих целей.

#
Почему? Почему Наруто говорил о нём с таким теплом. Почти восхищался? Чем эта подлая тварь могла заслужить подобное? Я убью его. Наруто не сможет сделать этого сам, он… он же друг. Он слишком человек. А я смогу. Ему… Ему будет грустно, он ведь умеет переживать, беспокоиться, любить даже, наверное. Но это будет лучше, чем та тоска, что я видел в глазах лисёнка. И мой Свет больше не будет думать об Учихе Саске, обнимая меня. Он не будет вспоминать его, целуя меня. А уж я не сделаю моему Солнцу больно. Именно поэтому мы встретились. Чтобы я защитил его.
Да, я очень самовлюблённый демон. Я буду защищать моё солнце. Для себя. Я убью любого, кто сделает ему больно. И начну с этих тварей.

Мир привычно окрашивается в красный цвет, влага, вкус жизни, выгрызается из омертвевшей пустыни порывами резкого, злого ветра. Я привычно ищу нужную мне информацию, благо, есть доступ к секретным архивам. Мозг перебирает факты, складывает всё необходимое на отдельные полочки, всё, что касается семьи Учиха. Всё, что мне нужно для убийства. Голос Шеймара, призывающий меня следовать кодексу, становиться всё более робким и вскоре вовсе исчезает. Я улыбаюсь, азартно, голодно, безумно. Это очень сильная добыча. Ничего подобного я не пробовал раньше и не попробую никогда потом. Да, до этого всё было совершенно ужасным, но теперь… Алые капли сольются с бесконечным песком, насыщая хаос во мне… Да, скоро, нужно только лучше подготовиться.
Не волнуйся, мама, не волнуйся, на этот раз ты не пожалеешь, мы не потратим силы впустую.

В эту ночь я засыпаю так крепко и сладко, как не было с самого детства. Сворачиваюсь как щенок, калачиком, обнимая привезённую братом игрушку, и мой сон, полный жгуче-алых оттенков, заглатывает мою сущность зыбучими песками, теплыми и по-матерински нежными. Спокойной ночи, моё Солнце. Я защищу тебя. Спокойной ночи, Мама. Я дам тебе лучшую пищу из всего, что ты когда либо пробовала. Спокойной ночи, Учиха Саске. Я сожру тебя, ублюдок.

Автор просит прощение за размер и качество главы, всё довольно сумбурно, но, надеюсь, понятно.
Не думаю, что прода будет скоро, но она будет!

@темы: Декстер, Наруто, Гаара, фанфик

URL
Комментарии
2013-12-16 в 02:12 

Мелифасент
Это невероятно, потрясающе и чрезвычайно волнующе. Да, слов мне не хватает, но я так тосковала без годного Наруто/Гаара, что почти начала писать сама. Спасибо, вы меня спасли! Честно, не смотрела Декстера, но примерно представляю, что там и как. Даже захотелось посмотреть)
Концовка хоть и сумбурная, зато отлично передает состояние Гаары, меня лично тоже немного потрясывало.
И, думаю, Саске если и умрет, то не скоро, да?
PS. попадающие, хотя и редко, очепятки резали глаза, но когда кого они останавливали, верно?

2013-12-16 в 15:26 

Ласковый Псих
Весь мир - дурдом, а мы в нем пациенты!(с)
Мелифасент, О, надо же, не ожидала такого развернутого отзыва, спасибо за тёплые слова! :ura:
А написать и самой стоило, чем больше НаруГаар - тем лучше))) :vo:
И Декстера тоже стоит посмотреть, в фике множество отсылок к событиям и образам сериала, так что не зная Декса, можно многое не понять или посчитать неуместным :З
Саске скорая смерть точно не светит, то что Учих я не люблю, не значит, что не признаю их силу, такому врагу стоит отдать должное почтение и растянуть удовольствие от сражения подольше:arms:

Опечатки моя боль и грусть, сколько не перечитываю - всё время попадаются, будто их становиться больше от каждой редакции :facepalm3: почкованием размножаются, не иначе

URL
2013-12-16 в 16:38 

Мелифасент
Ласковый Псих, а зря, что не ждали. К тому же мой отзыв не настолько развернут, насколько заслуживает этот фик, так что мне за него скорее хочется извиниться.
А написать и самой стоило, чем больше НаруГаар - тем лучше))
"годного" НаруГаары, стоит заметить. Вот чего должно быть больше. *тут нытье, что мои работы то самое, мир - тлен, а жизнь - боль*
в фике множество отсылок к событиям и образам сериала
Так и знала, про отсылки! Хотя мне пока не показалось что-либо странным или непонятным, но я как чувствую, что не хватает мне атмосферы, или еще чего. Но даже это не делает НарутоГаара хуже, хотя возможно я не совсем объективна, так как это моя любимая пара, но только что на чуть-чуть))
Саске скорая смерть точно не светит, то что Учих я не люблю, не значит, что не признаю их силу, такому врагу стоит отдать должное почтение и растянуть удовольствие от сражения подольше:arms:
Ну, в принципе, и это я предугадала. Линия с Учихами тянет на главную - завоевание Наруто как никак. Да и вообще не против растянуть удовольствие на подольше)
Опечатки моя боль и грусть, сколько не перечитываю - всё время попадаются, будто их становиться больше от каждой редакции :facepalm3: почкованием размножаются, не иначе
Собственный глаз замыливается, есть у него, проклятого, такое свойство: своих ошибок в упор не видеть. Это было вовсе не в укор упомянуто, а скорее как пожелание на будущее.

   

История болезни

главная