Ласковый Псих
Весь мир - дурдом, а мы в нем пациенты!(с)
Автор: Ласковый Псих
Фэндом: Naruto, Dexter
Название: Чудовища Майями
Жанр: слеш, POV, AU
Рейтинг: NC-17
Статус: в процессе
Размер: будет макси
Персонажи: Гаара, Наруто, Темари, Сай, Канкуро и т.д. Все в новых "ролях"
Аннотация: Сегодня та самая ночь. И это будет происходить снова и снова. Должно происходить.
Предупреждения: ООС, Наглое хулиганство по отношению к персонажам, Гаара-маньяк и прочие прелести(возможны кровь-мясо... могу за собой не уследить)

Опять светит полная луна. Она не всегда сопровождает меня в такие моменты, но отчего-то с ней, с такой родной спутницей, ощущения становятся пикантнее. Или, во всяком случае, мне так кажется.
Сегодня та самая ночь. И это будет происходить снова и снова. Должно происходить. Хорошая ночь. Майями – отличный город… Тут не бывает холода не только из-за специфического климата, но и по причине не менее специфического стиля жизни этого города, полного всяких неблагополучных элементов. Идеально. Во всяком случае, для такого, как я.
Осталось совсем чуть-чуть, перед глазами уже пляшут алые пятна и я еле сдерживаю по-детски радостную улыбку. Комично. Большую часть времени я, наоборот, улыбаюсь дежурно, по правилам, соблюдая все существующие нормы вежливости, в то время как внутри – пустота. Но сегодня всё иначе. Вот он. Тот, кто мне нужен.
Добыча.
Его досье я помню наизусть, я знаю о нём больше, чем, возможно, он сам о себе подозревает. И уж точно больше, чем все эти люди, что считают его добрым другом и мудрым учителем.
Я должен унять этот хаос в моей голове, я знаю, что я должен делать, в кармане ждёт своего часа шприц со снотворным, а «место» уже приготовлено… Выйти из машины, не забыв поставить сигнализацию, втянуть носом грязный горячий воздух, шаг, один, другой, он подходит к своей машине…
- Стоять! Ни с места! Мистер Донован, вы арестованы по подозрению… - Мужчина средних лет недоуменно, но явно взволнованно поворачивается к двум офицерам, что появились будто из ниоткуда. Чёртчёртчёрт! Свернуть в другом направлении, неспешно вернуться к машине, сесть за руль, завести мотор и так же неспешно уехать. Но ведь у полиции не было против него улик, я проверял, он должен был сегодня стать моим, лежать на столе, связанный полиэтиленом, и истекать кровью, пока я буду его резать!!! Так, спокойно, а то начинаю давить на газ, а в городе нельзя превышать. Нельзя…

Утро. Очередная цепь ритуалов. Сок, яичница с беконом, тост с джемом, красным, как кровь, видом которой я так и не насладился. Вчера я потерял свою добычу, но ничего иного, кроме как начать всё заново, мне не остаётся. Красные мушки перед глазами никуда не деваются, это уже не хорошо. Шеймар бы не одобрил.
Перед выходом из дома не могу удержаться и не открыть свой маленький тайник. Крышка кондиционера аккуратно снимается, и я беру небольшую узкую коробочку. Любой человек, открыв её, обнаружил бы идеально ровные прямоугольные стёклышки с каплями крови на каждом. Но никто кроме меня к моим «трофеям» не прикоснётся. А я не человек, а самое настоящее чудовище.
Наверное, странно, что чудовище тут же прячет коробку обратно в тайник, собирает тёмные очки, телефон и бумажник, а затем, не забыв запереть слегка заедающую дверь, тихо, мирно едет на работу. Чудовище с улыбкой встречает сослуживцев в полицейском участке, угощает их пончиками, интересуется здоровьем и, забрав парочку нужных для отчёта бумажек, занимает своё рабочее место в криминалистическом отделе. Чудовище – специалист по брызгам крови.
- Эй, Гарра! Где пропадал, братишка? – как смерч средь пустыни появляется моя сестрица – Теми. Пожалуй, если бы я мог испытывать хоть какие-то тёплые чувства к людям, я бы испытывал их к ней. Но я всё равно не могу, а значит, и здесь улыбаюсь по правилам ритуала, который обычно происходит при встрече родственников. – Я тебе звонила, но ты не брал трубку! – Госпожа офицер фыркает, упрекающе, но без злости. Она всегда меня прощает. Мы не родные брат с сестрой, Шеймар, её дядя, воспитывал и Теми, потерявшую мать, и меня, найдя, вроде как, на месте преступления и затем усыновив. Я ему, наверное, должен быть очень благодарен, мир его праху. Он не только дал мне крышу над головой, но и позволил обуять Жажду. Научил выживать, не оставлять следов, и в качестве добычи выбирать таких же чудовищ. А ещё научил вот так улыбаться на публику и умело мимикрировать под лабораторную крысу, любящего брата или благополучного соседа.
- Прости, Теми, я выключил звук на телефоне и, похоже, забыл включить. – Как всегда, сестра принимает это явно натянутое оправдание и быстро меняет тему. Она рассказывает, что они схватили некого Донована по подозрению в, о ужас, серийных убийствах. А человек-то не самый заурядный, имеет связи, имя, репутацию, вот уж они его прижучат на этот раз, точно-точно! И не будет больше этот нехороший дядюшка участвовать в исчезновении маленьких мальчиков. Вот какие молодцы сидят в полиции Майями!
Слушаю всё это в пол-уха, но вставляю уточняющие вопросы и строю удивлённое лицо: ну конечно, я же книжный червь и должен хоть сколько-нибудь восхищаться бравыми оперативниками. И я, может быть, и делал это ещё более искренне, если бы для меня его арест не был бы таким обломом. К тому же, уж я-то знаю о «мне подобном» куда больше, чем кто-либо ещё из полицейских, но также я знаю, что эти сведенья законным путём не добудешь. А не законный может оспорить адвокат и, вследствие этого, Донован обретёт свободу очень быстро, продолжив убийства. Нас, чудовищ, тюрьма не исправляет.
- В общем, пожелай мне удачи! Сегодня мы расколем этого ублюдка! – сестра улыбается, я знаю её надежды на повышение. Она хочет быть детективом, как Шеймар, и, думаю, добьётся своего. Теми очень целеустремлённый человек.
- Удачи, сестрёнка. – К счастью, от меня она довольствуется участливым касанием плеча, зная, что всяких там панибратских объятий и шумных поздравлений я не люблю. И я благодарен ей за это понимание. Хоть иногда из-за этого я нахожусь на тонкой грани, она для меня излишне проницательна и может обо всё догадаться.
И тогда поставит долг важнее семейных уз, как и Шеймар.

Как только Теми уходит, мне на стол падает стопка бумаг.
Мужчина с испещрёнными шрамами лицом угрожающей громадой нависает над таким безопасным мной. Ибики.
- Когда ты уже сделаешь отчёт о случае в отеле, а? – взгляд у этого человека пронизывающий, как гигантская сосулька, уж простите за сравнение. Он наклоняется ниже к моему столу, будто пытаясь сокращением дистанции вывести меня из равновесия, как змею, что притворяется мёртвой.
- Я уже всё сделал. Бумаги лежат на вашем столе, сер. – Стараюсь состроить честные глаза, но на Ибики это, похоже не действует.
- Чёртов псих… у меня от тебя мурашки по коже, помни - я слежу за тобой. – Он уходит, оставив мне стопку бумаг в которых, судя по всему, мои сверхурочные часы, ибо разбираться придётся долго.
Выжидаю время, пока перестану чувствовать на своём профиле взгляд ищейки и всё же оборачиваюсь, ловя лишь мелькнувшую за поворотом коридора широкую спину. Вот странно. Я работаю в здании, полном копов, у которых, вроде как, должна быть хорошо развита интуиция, но «мурашки по коже» от меня только у Ибики. Это было бы смешно, если бы не было так… никак?
Под вечер закругляюсь быстро, попутно схлопотав от Сая ещё пару дел в нагрузку, но с обещанием дать мне отгул на четверг. Надеюсь к тому времени успеть нарыть информацию на следующую жертву.
И нарою. И убью. Никак не позже этого времени. Потому что уже при каждом вдохе пытаюсь уловить почти родной металлический запах крови, потому что мой самоконтроль на исходе, потому что мне это необходимо. Прикрываю веки и не вижу ничего, кроме бесконечно-алой пелены. Открываю глаза, и, как назло, в этот момент мимо меня проходит Ибики. Его взгляд весьма красноречив, он похож на пса, что учуял в своём дворе лису. Вот только я «немножко» хуже. Ну и ладно, прохожу мимо к своей машине, сажусь, завожу мотор и, как ни в чём не бывало, уезжаю. На основании полу-взгляда обвинений не выдвигают, ведь так?

Петляю по городу, как ищущий след пёс, но в итоге лишь выхожу около цветочного ларька и покупаю букет сиреневых цветов, а чуть дальше по улице – коробку эклеров. Приезжаю в заранее уговоренный час к ухоженному частному домику. Я только успел подумать, как я буду нажимать на звонок с занятыми руками, как дверь порывисто открывается, давая узреть хозяйку дома.
- Гарри… ты уже приехал? – «Гаарой», как по паспорту, меня зовёт только Теми и иногда называл Шеймар. Все прочие предпочитают изменять до привычного «Гарри». Не будь я маньяком, меня бы это раздражало, а так, на фоне алого, будто бы песчаного, полного комков водопада, что маячит перед моим взглядом, это мелочи жизни.
Я снова заставляю мою чудовищную сущность захлопнуть кровожадную пасть и залечь на дно. Хотя Марте казаться нормальным куда легче, чем Теми, или тому же Ибики, она не настолько проницательна, не так наблюдательна, девушка откровенно наивна и доверчива, но осторожность не повредит.
Я фальшиво улыбаюсь, бормоча дежурные фразы про то, что меня раньше отпустили, и я хотел её увидеть, протягиваю простенький букет, знаю, ей нравятся именно такие цветы и эклеры, которые в принципе редко кто не любит (терпеть их не могу) .
- Ой, спасибо! Не стоило! – она тоже говорит дежурные фразы, но, как и большинство людей – неосознанно, в силу воспитания. Ей не нужно как чудовищам прикрывать такими словами свои желания. Нет, я не хочу убивать Марту, она, пожалуй, хороший человек, если конечно моё представление о людях в целом – верно.
Я убиваю только чудовищ, и в этом нет никакой доблести, я не стремлюсь защитить кого-то, спасти Их жертв, мне не нужна слава «борца со злом», хотя, признаюсь, в далёкой юности у меня появлялись подобные мысли. Сейчас я понимаю, что я сам – зло, а так же то, что убийство простого человека не принесёт мне должного удовлетворения. Чудовищ убивать банально интересней, это захватывающе, притягательно, волнующе. Наверное, цинично, но мне всё равно.
- Ко мне двоюродный брат приезжает, помнишь, я говорила тебе? – отвлекаюсь от своих мыслей и киваю, хотя совершенно не помню. Марта продолжает заинтересованно говорить, я помогаю ей накрывать на стол, пока заваривается китайский чай. Один эклер, второй эклер, раз кусок, два кусок, как было бы хорошо, если б я сейчас раскладывал вот так не выпечку, а эту падлу Донована, и не на тарелку, а в пластиковый чёрный мешок. Краткое путешествие в моём багажнике, а затем романтичная прогулка на яхте под луной и – бац! – тело на дне лагуны. Как мало мне нужно для счастья.
Слышу лёгкую усмешку и замечаю, как Марта смотрит на меня, но не могу дать точного определения этому взгляду.
- У тебя сейчас такое мечтательное выражение лица было. Будто думал о чём-то невероятно хорошем. Тебе идёт. – Она смущается и отворачивается к заварочному чайнику.
Однако…

Вечер проводим вместе, я слушаю её болтовню и делаю вид, что люблю эклеры. Марта много говорит о старшем брате – Нейтане, наверное, стоит участливо спросить в каких они отношениях и как мне себя с ним вести, но Марта уже сама рассказывает, и я снова могу уйти в астрал, оставив внешнюю оболочку на запись происходящего.
Так, помниться, у меня было на примете одно дело, закрытое «за недостатком улик». Женщина, из родственников – тётка в Техасе. Образована, аккуратна, вежлива, любит классическую музыку. Живёт одна, работает швеёй сутки через двое, в четверг как раз выходная, но до этого времени я должен убедиться, что её наиболее шумные соседи пропадали не случайно…
- Знаешь, я думаю, вы подружитесь, брат легко сходиться с людьми, он очень общительный человек, иногда даже слишком! – Марта смеётся и я возвращаю ей вполне искреннею улыбку. Да, я очень рад, что скоро снова почувствую этот чудный запах, а под моими руками будет истекать кровью тело очередной тёмной твари. Мне нужно пополнить запасы скотча и полиэтилена.
В общем, мы легко прощаемся, чуть ли не пожав друг другу руки, и я уезжаю. Ни долгих прощаний, ни поцелуев, ни, тем более, бессонных ночей мы не устраиваем и в этом смысле Марта для меня – идеальная девушка. Она бы тоже смогла стать чудовищем, не будь в ней этой наивности и наберись она побольше силы, но – нет. Это просто очень боязливая девочка, у которой почти на глазах пару лет назад порубили родителей в мясо. Она держит дистанцию, я –тоже, а внешне мы вполне обычная пара и я могу добавить к своему человеческому образу плюс за это. Чудовище конечно осмеёт и скажет «фу, глупость какая!» но это уже частности. Увы, мы должны походить на людей, даже если являемся монстрами. Иначе не выжить.
Уже стемнело, и это тоже непонятно радует. Приезжаю домой, мельком заметив, что квартира снизу снова меняет жильцов. Надеюсь, это опять будет какой-нибудь невнимательный бездельник, которому не будет дела до скучного криминалиста.
А на следующий день на работе я вижу взбешённую Теми, которая колошматит бумажным веером то по столу, то по своему напарнику и кроет благим матом чьи-то счета в банках и наглых адвокатов. Донована отпустили. Огибая очаг гнева, просачиваюсь в свою каморку, закрыв жалюзи и дверь. Моя кровь будто закипает, и я даже не сдерживаю сумасшедшей улыбки, режущей лицо и мерзкого, визжащего смеха. Стираю стекшую по подбородку слюну, дышу часто и глубоко, теперь уже насилу задавливая хохот. У меня не настолько звуконепроницаемые двери, а мне ещё убивать… Да… Да… ДА!
На радостях я закончил все отсчёты на сегодня и даже предварительно просмотрел пару новых дел, на которые разрешили не налегать, ибо и так всё понятно. Ага, вот не очень, оказывается понятно, если вот тут не могло остаться столько следов после чисто женского удара, ведь подозреваемая весьма хрупка телосложением, а значит, версия следствия ошибочна…
В итоге я сделал и завтрашнюю работу. С чистой совестью складываю всё Саю на проверку на что молодой не реализовавшийся художник, а ныне – криминалист, только удивлённо поднимает тонкие брови, что в принципе нонсенс. Обычно он не очень эмоционален, японец, что с него взять?
Зато он отпустил меня. Из участка я почти выбежал. Пожалуй, я впервые в жизни осознал значение метафоры «будто крылья за спиной» и вправду воодушевление какое-то.
И мне даже хватит полиэтилена.

Ночь. Луна. Подвальчик дома этого ублюдка, сам ублюдок, привязанный к столу и мирно ждущий его пробуждения я. Какая гармония.
Мой ритуал, мое кредо, моя жажда. Алые капли сливаются в бесконечном танце, насыщая хаос во мне и делая меня сильнее. Но это чуть позже. После аккуратного надреза по щеке, и приобретения ещё одного стёклышка в мою «коллекцию». После разговора по душам, где одно чудовище просит другого оставить его в живых, плачет и жалуется. Сколько раз я видел подобное? Двадцать? Тридцать? Нет, мне в основном угрожают, меня подкупают, шантажируют и так далее. И все кончают одинаково. Беру нож с тщательно заточенным лезвием и, занеся его в художественном жесте точно над сердцем пока ещё живого человека, резко всаживаю клинок.
- Ну ни*я ж себе! – сердце пропускает удар. Я с трудом отвожу глаза от ножа и смотрю прямо на фигуру в тёмных одеждах и белой лисьей маске, что стоит в дверях подвала, которые я вообще-то запер. Молодой человек застывает под моим взглядом, а я же в небольших прорезях маски ничего не вижу. Что за реакция, почем не бежит? Кредо велит убить свидетеля…

Стоим, дышим, замерли. Замечаю в одной руке «лиса» мешок с выглядывающими из него явно дорогими предметами декора, что я видел в гостиной уже усопшего Донована.
Вор тоже многозначительно поглядывает на тело.
- Эм… давай так – ты не видел меня, я – тебя, идёт? – он медленно начинает пятиться назад.
- Если мы оба сдадим друг друга – статья будет разной… - замечаю я, с хрустом вынимая нож из примотанного к столу тела.
- Я и сдать? Нет-нет, никогда в жизни! – он делает шаг назад, а я успеваю обойти стол с трупом, – я всё понимаю, ты делаешь свою работу, я, – он встряхнул мешком – свою.
Надо же какая интересная позиция. Сказать ему, что избавление от свидетелей – тоже моя работа? Хотя это уж не так сладко…
Мы срываемся с места одновременно, как по неслышному выстрелу сигнального пистолета. Я всегда держу форму на такие случаи, но и мой противник, ясное дело с его профессией, никак не даёт мне фору.
Треклятый дом этого мёртвого профессора полон сквозных проходов: все комнаты первого этажа можно пройти кругом, но какого чёрта я должен гоняться за каким-то воришкой по этим лабиринтам!?
Моего пока ещё живого свидетеля, видимо, это тоже не радовало. Мы вновь застыли, как волки на поляне, и нас снова разделял только стол. Оба дышим размеренно, без отдышки, каждый стоит, напряжённо ожидая хода другого.
- Моё предложение всё ещё в силе, детка, я не намерен продолжать наши отношения дольше одной ночи, – лис игриво посылает мне воздушный поцелуй, перенося вес с одной ноги на другую и решая куда рвануть. Нет, сегодня ты не уйдёшь отсюда живым.
- Боюсь, я против такого расклада. - стремительный рывок через преграду и нож прочерчивает полосу под «носом» маски. Увернулся, шут гороховый… я целил в шею.
Как только я заношу клинок для второго удара, лис достаёт свой и блокирует. Надо же… ох, опасно, очень опасно, ведь мне начинает это нравиться. Кровь вновь закипает в жилах, я сжимаю зубы: надо держать себя в руках. Но, чёрт, как же это сложно. С каждым стуком сердца перед глазами будто фееричный взрыв всех оттенков алого, но я не перестаю отчётливо видеть моего врага… или жертву? Нет, враг вкуснее, слаще, приторнее, его запах совсем другой… я хочу узнать его имя, я хочу дотронуться до него, сжать, сломать кости, выпотрошить внутренности и снять кожу… ха-ха… никогда так не делал, я же аккуратное чудовище, но так хочется!
Кажется я уже плохо себя контролирую, точнее «я» уже как бы и не присутствую больше, растворяюсь, натягиваю на себя любимую шкуру, наконец избавляясь от надоевшей осторожности и прижатых в опасении ушей… Удар, взмах ножом, переход, уклонение, он тоже рычит, я слышу его хрипловатые выдохи и свистящие вдохи, о враг мой, я надеюсь, ты так же заворожен этим боем, как и я.
Ухожу от очередного удара (вот странный, ни одного намерения убить, только ранить… так не пойдёт!) и наконец могу увидеть в прорезях маски небесно-голубые глаза, блестящие, полные жизни, которую я сейчас же потушу…
Хлопок и все пространство комнаты заполняется едким дымом и мой обострившейся слух ловит звук быстрых шагов, скрежета деревянной рамы окна и мягкого приземления в траву… Сбежал!

Почти минуту я не могу сдвинуться с места, хотя дым уже рассеялся. Надо прийти в себя… я поступил опрометчиво, забылся, поддался, а ведь у меня там Донован не дорезан. Собраться с мыслями, «стянуть» звериную шкуру и положить на место, в далёкую полочку на краю подсознания. Так, вот и хорошо, мозги снова с нами.
Однако свидетель – опасная штука. Если копы будут рыть – меня раскроют и быстро. Но сдаст ли? Плевать. Перестраховка никому и никогда не мешала, да и дело нужно закончить. Следующие два с половиной часа прибираю за собой и Лисом, смотрю, не осталось ли где крови или ещё каких следов, упаковываю труп и еду на причал. Сбросив, наконец, тело, просто сижу на яхте, прикрыв глаза и позволяя волнам укачивать меня. Сердце до сих пор бьётся, как… как живое.
Воспоминания из детства оставляют неприятный осадок.
***
- Шеймар, а что такое боль?
- Боль? – светловолосый мужчина удивлённо приподнимает брови, но затем в его глазах появляется тень сожаления. – Ну, когда ты обжигаешься, ударяешься…
- Нет! Я про другую боль!
- Ах это… Это очень неприятное чувство, Гаара. От боли почти некуда деться, она проходит лишь со временем… или если пытаться вылечить её.
- Не понимаю. – До сих пор та же фигня.
- Как бы объяснить…
- А что такое страх, Шеймар? А любовь? А счастье? А горе? Шеймар, ты расскажешь?
- Сколько вопросов.. знаешь, дети в твоём возрасте обычно спрашивают немного другое.
- Так ты не знаешь, Шеймар? – мужчина некоторое время молчит, но потом вздыхает.
- Просто словами это не объяснить, Гаара. Это нужно испытать. – Я молчу под его обманчиво-ласковым взглядом.
- А если… если у меня не получается?
- А ты часто пробуешь? – он снова удивляется, а я киваю.
- Часто. Но не получается. Ну, испытать. Хоть что-то. – Я сжимаю руку в кулак на груди, будто пытаясь отдать приказ сердцу взволнованно участить ритм, но бес толку. Да, тогда я ещё не понял, что по-настоящему испытываю хоть какие-то чувства, только убивая.
А Шеймар смотрит с сожалением. Возможно, он уже тогда знал, какое я чудовище. Просто тогда я ограничивался птицами и лягушками…

***
Резко открываю глаза, видно, я задремал прямо на яхте. Пора домой.
Странно. Вроде всё нормально, я получил своё, Донован лежит на дне залива, что же за опустошённое состояние? Прокручиваю в мыслях весь вчерашний день по секундам. Да. Конечно. Чудовище унюхало вкуснятину, но лапами так и не дотянулось – сбежала сладкая добыча. Теперь не будет мне покоя, хотя я и так с ног сбился, заметая следы. Даже тайник перепрятал. Но где теперь найти Лиса? Да и… имею ли я действительно право убивать его? С одной стороны – свидетелей оставлять нельзя. С другой – я должен убивать только чудовищ. Но почему? Так сказал Шеймар. Так безопаснее. Так правильнее. Поэтому всё, что мне нужно - это доказать, что Лис – тоже чудовище. Наверное я просто ищу повод. Всё равно. Я хочу убить его.

Дома только принимаю душ и сразу ложусь спать. Ну как «спать». Для меня это относительно. Я обычно просто лежу в кровати, эдакое время ничегонеделанья. Засыпать у меня почти никогда не получается, а если и выходит, то я во сне кого-то убиваю, а наутро получаю раздражение от того, что сделал это не по настоящему. Поэтому я часто слышу предположение о том, что я наркоман или просто больной, ибо почти чёрные тени вокруг глаз меня никак не покидают. Наверное, не обращает на это особого внимания только Теми, уж она-то привыкла к такому, у меня с детства эти «отметины», как и некрасивый шрам над левым глазом, который неизвестно как появился.
Звонит будильник, оповещая, что мне пора собираться. Ну вот и полежали.
Сок, яичница с беконом, тост с джемом. Не забыть тёмные очки, телефон и бумажник.


- Гарри? С тобой всё в порядке? – Сай машет рукой перед моим лицом, пытаясь заглянуть в глаза. – Ты сам не свой… - отмахиваюсь и продолжаю с увлечением смотреть в одну точку. Если уж даже бедный на реакции Сай замечает моё состояние, то со мной и вправду не всё в порядке. А казалось бы…
- Ты конечно можешь продолжать так сидеть, но у нас там летучка намечается, идёшь? - немного подумав, киваю и поднимаюсь. Что-то я совсем расклеился. С одной стороны, многие люди порой придаются меланхолии, не бывает всё в жизни гладко, но с другой я – не человек и не должен подвергать себя такой опасности. Я расслабляюсь, а так нельзя. Могу потерять бдительность, могу оступиться, и тогда всё пойдёт прахом.
Вяло слушаю информацию по поводу последних дел, принимаю несколько поручений, про то дело, где явная ошибка с подозреваемой – промолчал. Я и так расписал всё подробно в отчёте и его не так сложно взять и прочитать, всё остальное уже выше моих обязанностей. Обойдутся.
Еле дождался, пока всё закончиться. Прикрываю глаза, да, так и есть. Жажда разгорается с новой силой, больше, чем раньше, я чувствую безграничную жадность чудовища. Нужно больше крови, больше жертв. Я не планировал этого делать, но швея с Маковой улицы погибнет до понедельника… мне это необходимо.
- Гаара! – на плечо мне ложиться рука сестры и я вздрагиваю. – Ты что как в воду опущенный? – она обеспокоена, это тоже опасно. Теми вполне способна решить, что её маленький братик болен и начать за ним круглосуточное наблюдение.
- Нет, мне уже лучше… - да, я ведь уже продумал следующее убийство, так что все уже нормально.
- Уверен? – как же участливо она смотрит! И ведь и вправду пытается сочувствовать, сопереживать… никогда не понимал, как это делать.
- Да, всё хорошо. – на этот раз она мне не верит.
- Гарра, ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, что бы не случилось… - Нет, Теми, не всегда. Или я могу сказать «эй, Тем, не поможешь мне отвлечь собаку вон той тётки, чтобы я успел привязать её хозяйку к столу и разрезать на куски? Да, спасибо вот так, не волнуйся, я скоро!». Бред какой.
- Да ладно, просто переработал, отдохну на выходных и буду как огурчик. – И я даже улыбаюсь. Оскара мне, сестра успокаивается, принимая объяснение, в пятницу все выжатые как лимон и даже такой непробиваемый я в том числе. О, Гарри Сэнд может устать как и все нормальные люди, плюс к моему образу человека!
Эк, кажется, я и вправду устал. А мне ещё предстоит тяжёлый разговор.


- Алло? – низкий хрипловатый голос отзывается в трубке.
- Акасуна, здравствуйте, а Канкуро далеко? – не люблю разговаривать с Сасори. Он - то единственное, кроме моего брата, чудовище, которое я так и не смог убить, как не пытался. Он знает, что я такое и в трубке слышен хриплый смешок старика.
- Да, далеко. «Гастролирует». Вроде сказал, что навестит тебя по пути. – Замечательно.
- Это значит, мне ждать очередной труп-куклу с зашифрованным посланием?
- Это значит лишь то, что значит, мой мальчик. – Снова усмешка на том конце провода.
- Передайте ему, что я звонил.
- Хм, может я смогу тебе чем-то помочь, мой кровожадный друг? – можешь, если приедешь, вылезешь из своего саркофага и дашь себя убить.
- Нет. – Я кладу трубку без всяких прощаний. Как всегда.

Всё лучше и лучше. Если в Майями и Канкуро приедет в то время, когда у меня всё ещё жив опасный свидетель, то это вообще будет чёрте что. Хотя, может брат подсобит в этом деле, а? Аррр, о чём я думаю? Итак еле отмазал этого «ледяного убийцу», следы заметал…
К тому же я работаю один.
Прихожу домой и просто падаю на кровать. Я всё ещё не могу заснуть, но раскалывающаяся голова и нестерпимая жажда, которая будто, не получая пищу, начинает жрать меня самого, изматывают как волки зайца.
Я закрываю глаза, и передо мной открывается бесконечный песчаный зал, заставленный столами с пока ещё живыми телами. Люди скованы не полиэтиленом, но надёжными песчаными жгутами. Странно, но точно наверняка нерушимо. Во всяком случае, я так думаю. Нож, взмах – кровь льётся как нежнейший шёлк, впитывается в жёлтые пески алыми узорами. В такие моменты во мне просыпается и чувство прекрасного, и способность радоваться, не смотря ни на что, и даже любовь ко всем этим ничтожествам, что, в глазах чудовища, так беззащитны и слабы. Они бояться смерти, они ненавидят меня, и я избавляю их от этого груза ненависти одним взмахом ножа.
Просыпаюсь. Злой, раздражённый и голодный. Вот поэтому я и не люблю спать.
Суббота, семь утра. Эх.
До полудня занимаюсь чисто человеческими делами – убираюсь дома. Пыль там, всякая, мусор. Иногда надо. К тому же, помогает думать. Что мы имеем. Меня видел некий вор, но он знать не знает кто я, где работаю, чем занимаюсь. В полицию фоторобот он давать не пойдёт, незачем, нет ни логики, ни мотива. Может ли он думать, что я буду его искать с целью убийства? Может и будет прав. Может ли он первым найти меня? Неизвестно, Майями – город многолюдный, пёстрый, но и у меня внешность приметная, рыжие эти волосы… шрам и так далее.
Да уж, не густо.
Звонит мобильник. Марта.
- Да?
- Гарри... эм, здравствуй. Я тебя не отвлекаю? – оглядываю полу-прибранную комнату.
- Нет, я не занят.
- А, хорошо! Так ты приедешь? Я хотела вас с братом познакомить. – оу, замечательно, делать мне больше нечего.
- Буду через полчаса. – Девушка обрадованно что-то воркует и мы одновременно отключаемся. И ведь мог же отказаться. Но беру и еду. По пути покупаю цветы, не те, простые, а подороже, и торт, тоже весьма изысканный.
Марта открывает дверь, платье на ней не особо нарядное, но аккуратное и явно не повседневное, цвета, который ей идёт более всего. Значит, я был прав, этот день для неё очень важен. Не то чтобы я ощущал потребность её порадовать или поддержать, но так нужно, таковы простые правила взаимоотношений, при которых люди принимают тебя не только как «своего», но и как близкого, родного и даже иногда любящего. Как всё просто.
Торт ставлю на стол, букет передаю хозяйке дома.
- Спасибо! Какие красивые! Пойду поставлю в вазу. – упархивает как птица… и как у людей получается так искренне светиться от радости?
Вздыхаю и, облокотившись о стол, замираю в ожидании. Слышу шаги со второго этажа, почти бесшумные, как у кошки. Три, два, один…
И напротив меня застывает молодой человек с небесно-голубыми глазами. Мало ли голубоглазых людей в Америке, да?
А вот я чуть более колоритен, особенно когда при первой встрече втыкаю нож в чьё-то тело. И он узнал меня. Я видел как на лице светловолосого «лиса» расцветает понимание и шок. К тому же, он застыл почти в той же позе, в какой и я увидел его впервые.
Возвращается Марта с цветам в хрустальной вазе.
- О, вы уже встретились! Гарри, это мой двоюродный брат, Нейтан. Нейтан, это Гарри, мы… - она немного краснеет.
- Я её парень. – Я почти по-змеиному растягиваю слова, видя, как голубоглазый берёт себя в руки.
- Приятно познакомиться, Гарри! – он улыбается, лучезарно и светло. Вот, кто в совершенстве копирует людские эмоции.
Мы жмём друг другу руки, и я окончательно понимаю, что не успокоюсь, пока не убью его. Потому что он такое же чудовище, как и я. И сердце моё отстукивает бешеный ритм охоты.

- Я могу отвести тебя до дома. – О, чудо! Он остановился не у Марты.
- Да ладно, не стоит… - Нейтан в легкомысленном жесте ерошит волосы, по лисьи сощуренные глаза, добрая улыбка. Идеальный образ.
- Мне не сложно. – Нужно, чтобы мой голос не звучал столь настойчиво и нетерпеливо. Нет, я всё равно не буду убивать его сегодня, если конечно не случиться непредвиденных обстоятельств. Я совсем не подготовлен к этому, даже снотворного с собой не взял, какая неприятность. Плюс, Марта будет волноваться, брат всё-таки и нить может потянуться ко мне. Так что садись в машину, чёртов Лис, ничего я тебе не сделаю. Сегодня.
- Нейтан, уже поздно, а ты совсем не знаешь города. – Умница Марта встала на мою сторону, что заставило меня вполне искренне улыбнуться. Да, малыш, послушай сестричку. У воришки, похоже, совсем закончились аргументы, поэтому мы сейчас прекрасно проводим время, разъезжая по вечернему Майями. Чудесный город.
Он то и дело коситься на меня, а я еле сдерживаю какое-то истеричное хихиканье. Чудовище бы сейчас прыгало от радости. Какие к чёрту эклеры, кода вот оно, рядом сидит самое сладкое и самое вкусное! Нет, я не имею мотивов Ганнибала и никогда не имел, но по-другому обозначить свои ощущения не могу. Если бы у меня было с собой всё необходимое…
- Убьёшь меня? Как того… Донована? – кажется, я слышу обиду в его голосе, но так и не поняв её причины, не зацикливаюсь на этом и отвечаю:
- Нет. – Парень издаёт едва различимый вздох облегчения и я продолжаю. – проявлю больше изобретательности. Просто нож уже банально.
Смотрю на ошалелое лицо своего пассажира и, не сдержавшись, смеюсь в голос, благо остановились на светофоре. Это что-то… непонятное, другое, неземное, непостижимое! Почему я чувствую себя таким живым?
- Ттебаё! Чё ты ржёшь, дурак что ли? – он фыркает и, надувшись, складывает руки на груди и отворачивается к окну. – Смешно ему, видите ли…
- Я впервые кого-то предупреждаю об этом. – Наверное, я король нелепых и неуместных извинений.
- Ну о*еть! Теперь мне гораздо легче! – сколько же у него разных реакций, оттенков эмоций. Вкусно.
Помолчали. Немного напряжённая ситуация. И странная. Что мне делать с жертвой, которая знает, что она жертва? Знает заранее и даже не думает бежать или нападать в ответ? Или всё же обозначение «враг» подходит больше?
- Тут сверни налево. – Бормочет Нейтан.
- Ты уверен?
- Нет, в шарады играю! - однако…
Приезжаем, я паркуюсь и выхожу из машины вместе с ним.
- А ты куда собрался? – он напрягается, но на парковке ещё есть люди, да и из соседних домов место прекрасно просматривается и, ясное дело, здесь я ему ничего не сделаю. Я снова не могу сдержать улыбки. Указываю на свою квартиру на втором этаже.
- С приездом, сосед. – И да, я, а если быть более точным, уже не совсем «я», снова ржу, как ненормальный, потому что на его лицо невозможно смотреть спокойно. Чувствую, как он тянет меня за рубашку, встряхивая, как куклу.
- У тебя всегда так «хорошо» с конспирацией? – его голос будто совсем другой, да… почти такой же тон, как там, в доме Донована. Лис.
- Нет, это ты дурно на меня влияешь. – Я могу смотреть в эти глаза, а которых не осталось ни капли легкомысленности и разгильдяйства. Мне кажется, не будь мы в таком «ярком» месте, он бы свернул мне шею, я вижу это на дне его зрачков. Вижу, что он хочет, вижу, что сдерживается. Вижу… почти себя. И никак не пойму чем же мы на самом деле отличаемся.
Он отпускает мой воротник и, сделав шаг назад снова улыбается. Наивно и бесхитростно, как умеют только дети и то не все.
- Я надеюсь у тебя, сосед, похавать есть чего? Я бы не отказался от бурито! – ладно. Я тоже умею притворяться.
- Ммм, у меня есть только замороженная пицца с креветками, пойдёт? – тон голоса, поза, выражение лица, даже самые потаённые мысли в глубине глаз – всё такое, каким привыкли меня видеть люди. И он тоже оценил.
- Пойдёт!

Сидим у меня дома, едим пиццу, запивая безалкогольным мохито. Идиллия.
- Дом в хорошем районе, сам работаешь в полиции, связей куча, не бедный, отзывчивый, честный, интеллигентный, что ни день – нимб поправляешь, небось, ещё и в школе на одни «А» учился. Прям идеал, чо. – смотрю на своего гостя из-под полуприкрытых век. У меня в соседней комнате в сумке под кроватью есть коробочка со снотворным. Но взять и уйти нельзя. Похоже, он решил, что на моей территории ему ничего не грозит. Действительно будет странно, если парень, заселившейся день назад, внезапно пропадёт. И на улице нас точно видели, так что уверенность Нейтана весьма обоснована. Сегодня и в правду не смогу ему ничего сделать, но мне можно грезить, разве нет?
- Я называю это абсолютной защитой. – Позволяю себе лёгкую усмешку, а он приподнимает светлые брови.
- И что, никаких брешей?
- Я вовремя успеваю их закрывать.
- А… я даже начинаю понимать, как.
- Надеюсь. - Немножко лгу. На самом деле брешей в моей защите полно, просто мне не попадалось кого-то, кто бы вообще интересовался её наличием. И именно в этом её главное достоинство. Песок в глаза и я, как выразился Нейтан, идеал или та его вариация, которая позволяет мне быть тем, на кого никто и никогда не подумает плохого. Ибики считать не будем.
- Марта тоже входит в твою «броню»? – надо же, кто-то у нас весьма зол, хоть и скрывает это. Сестрёнка важнее для него, чем кажется на первый взгляд.
- Отчасти. Я почти уверен, она будет выставлять меня в наилучшем свете, что бы ни случилось. – Он молчит, недолго, но красноречиво.
- Оставь её.
- С чего бы?
- Ты маньяк-убийца, мать твою, какие ещё нужны причины?
- Она-то об этом не знает.
- А если я скажу?
- Я убью тебя раньше, чем ты успеешь это сделать. – Что-то неуловимо меняется и…
- А что если это Я убью тебя. – И моё сердце вновь забилось, как сумасшедшее. Не знаю, какое у меня было лицо, но Нейтан, видимо, ожидал немного другой реакции, а я сижу и улыбаюсь во весь рот. Наверное, мы прекратим удивлять друг друга, только когда один из нас умрёт. И всё же… я сделаю пару шагов назад.
- Я не собираюсь ей вредить. Ни прямо, ни косвенно.
- Хм, тогда и у меня нет причин сдавать тебя, просто разойдёмся! – он вновь человек я не пойму нравиться мне это или нет. – Зуб даю, что я - могила, если оставишь Марту.
- Если бы я верил подобным обещаниям, я бы здесь не сидел. – Недолгая игра взглядов, скорее шутливая, чем что-то решающая и Нейтан быстро отводит глаза.
- Ну, вот что ты за человек, а!? Неужели так сложно сказать «да ладно, чувак, всё пучком, разобрались»! – я не совсем человек. В том-то и дело. И мне уже плевать, сдашь ты меня или нет. Я хочу тебя убить просто так. Из спортивного интереса. Хоть Шеймар бы и не одобрил.
- Тебе пора.
- А? – Он снова удивляется, так искренне… - что, вот так просто?
- Да.
- А если я сбегу?
- Найду.
- А если нет?
- Попробую заманить на «живца». – Он понимает, о чём я, и тут же вновь меняется. Да, так мне нравится больше.
- У тебя ведь тоже есть сестра. Я могу вернуть тебе с троицей… или на неё тебе тоже плевать? – а вот тут я даже не знаю. Я, пожалуй, хотел бы, чтобы Теми не беспокоилась, была жива-здорова и так далее. Если ей будет угрожать опасность – я защищу её, но вот если она узнает о том, кто её «маленький братик» на самом деле – защищаться придётся мне, а значит…
Опасно.
- Что поделать? – я пожимаю плечами, а он встаёт и уходит, чуть задержавшись в дверях, но так и не проронив ни слова.
Мне определённо понадобиться, что-то посерьёзнее полиэтилена, да и ножом я тут не обойдусь. Мне действительно хочется чего-то особенного. Впервые ощущаю такую потребность.

Утро воскресения. Отличный день для заточки ножей, закупки полиэтилена, скотча и прочих крайне нужных в хозяйстве вещей. Обычно я использую интеренет-магазины, но ради такого «дела» стоит и самому размяться. К тому же мало ли зачем мне могло понадобиться столько, может я ремонт затеял и вообще, какое кому дело? Но всё равно оглядываюсь, подмечаю. Чувства чужого взгляда нет, но что-то не так. Люди в таких ситуация говорят «сердце не на месте», но мой пульс ровен.
Шприц у меня, к счастью уже лежит в кармане. Звоню Теми, просто так, поинтересоваться где она и что делает. Никогда так не делал, она тоже удивляется, но я успеваю разубедить её мчаться ко мне через весь город.
Сгружаю покупки в машину.
- Сасори говорил, что ты приедешь. – Брат уже стоит рядом и улыбается так беззаботно, как будто он не был целый год в розыске, а его псевдоним не елозили все газеты штата.
- Да, вечно старикан раскрывает мои планы! – Канкуро ерошит тёмные курчавые волосы в привычном жесте и тут же продолжает. – Ты что, совсем не рад меня видеть, братик? Я думал, хоть кто-то по мне скучает!
- Если бы ты прислал мне на Рождество голову Акасуны, я был бы рад больше. – он разводит руками.
- Ну прости, даже мне его достать сложно, хотя я три раза уже пытался. Если что выгорит – голова твоя, обещаю.
- В последнее время я слышу слишком много пустых обещаний… - с хлопком закрываю багажник и киваю брату на пассажирское сидение. Оглядываюсь ещё раз и сажусь за руль. Вот же ж подарочек на мою голову.
Едем на окраину города.
- Знаешь, на самом деле я действительно хотел сделать тебе подарок. Хороший, знаешь ли, но кусачий. – Он закатывает рукав, на котором виден едва заживший шрам, явно оставленный холодным оружием, типа короткого ножа или кинжала. – Он меня чуть не порешил и знаешь куда привёл меня след?
- Догадываюсь. Зачем преследуешь? Это не в твоём стиле.
- Я ж говорю, для братишки хотел, для родного. Тебе бы понравилось.
- К делу.
- Хм… Сасори-доно взял заказ на «куклу» и, по доброте душевной, поделился им со мной. Нам нужно было убить известного в своих кругах вора, который зовёт себя Кьюби. О нём не известно ничего, даже того, мужчина это или женщина, поэтому копать пришлось серьёзно, но мы смогли на него выйти. Теперь я знаю, что это блондинистый парень от двадцати и до тридцати лет, а так же то, что он тот ещё акробат и явно тащиться с ниндзя-культуры. В качестве неточного предположения могу сказать, что мечется он не просто так и сам кого-то выслеживает, но ничем не могу подтвердить. – Брат протягивает мне короткий, цельнометаллический метательный нож. – Этим вот кунаем он меня и ранил. – моё сердце пропускает пару ударов. Ведь Нейтан отбивался от меня таким же ножом и если сначала я тешил себя мыслью о сказочном совпадении, то сейчас полностью уверен, что Кьюби это и есть он…
- Постой. Ты хочешь, чтобы я выполнил твой «заказ»? Канкуро, я не работаю таким образом…
- Не-а. Я же сказал, что Кьюби всё равно был бы твоим, сумей я поймать его. Я просто сообщаю тебе то, что мне известно.
- Ты мог бы сделать это по телефону.
- Но не передал бы тебе другой подарок! – я держу себя в руках. Всё хорошо, я не для того вытаскивал его из силков копов, чтобы сейчас взять и прикончить.
- Какой?
- Который сейчас у тебя дома.
- Ты опять взломал мою дверь и рылся в моих вещах?
- Кто знает…
- Если ты сегодня же не покинешь город…
- Буду упакован в готишно-чёрненький мешочек, знаю, Ичиби-чан, знаю… - снова он зовёт меня так. Ненавижу.
Расстались мы сумбурно. Канкуро был доволен, как слон, а я зол, как стая диких пчёл, брат это видел и обниматься на прощание не стал.

Приезжая домой тут же открываю холодильник. Как и в первый раз, когда я даже не подозревал о наличии у себя брата – там лежит кукла. Только в первый раз это был «расчленённая» Барби, а теперь тряпичная игрушка в целости и сохранности. Достаю существо их холодильника за тёмно-синее ухо и наконец вижу пояснительную записку, привязанную к мягкой задней лапе.
«я маленький щенок, я совсем замёрз, согрей меня пожалуйста!» и на обратной стороне бумажки дополнение «в детстве у тебя была почти такая же игрушка, ты с ней не расставался, так что, восполняя пробел в нашем общении, присылаю тебе пёсика, чтобы он защищал тебя от кошмаров!»
Записку я сжёг, а плюшевое животное оставил так. Для того, чтобы передарить его детям знакомых не может быть и речи, игрушку явно делал брат, так что жутью от неё веет соответствующей, к тому же, то что художник от слова «худо» Канкуро называет собакой, больше похоже на помесь толстенного кота с медведем.
Весь день насмарку. Перед понедельником лёг пораньше, но так и протаращился всю ночь в жёлтые пуговицы игрушечных глаз с крестообразным зрачком-ниткой. Да, Канкуро, во сне мне теперь кошмары точно не грозят.

Кхм. Кое-что поясню. Здесь нет ни Шуукаку, ни Курамы, но когда что Наруто, что Гаара «отходят» от своей человечности, характеры сдвигаются соответственно. То есть Гаару пробивает на безумный смех, двигается и думает он порывисто, резко, хотя при «стянутой шкуре» он рассуждает куда холоднее, он более предусмотрителен, спокоен. Наруто, в свою очередь, пытается выглядеть радостным разгильдяем, но в моменты «сдвига» становиться жесток, серьёзен, не чужд сарказму.
Как-то так.

@темы: фанфик, Наруто, Декстер, Гаара